Только сев в машину, Роуэн по-настоящему поняла, как сильно промокла и замёрзла. Ларри, как обычно, попытался включить джентльмена — вытащил с заднего сиденья старую кофту и протянул.
Но Ларри был Ларри. Выше себя не прыгал. Понюхал ткань, поморщился и, как всегда, выдал: — Не обессудь. Стирать времени не было, но вроде не воняет. Наверное.
Роуэн медленно повернула к нему голову. Без злости. Без сарказма. Просто посмотрела.
— Ларри, ты кретин.
— Да, — кивнул он, будто соглашался с чем-то очевидным. — Зато не зануда.
Кофту она не взяла. Просто застегнула куртку до подбородка и отвернулась к окну. Так было привычнее.
Некоторое время ехали молча. Ларри лениво листал плейлист, пытался найти хоть что-то не бесившее. Не нашёл. Остановился на каком-то инструментале — редкость для него. Гитара звучала негромко, под шум мокрых шин.
Роуэн молчала. В груди всё ещё гудело. Не страх. Осадок. Тяжёлый, вязкий, как свинец. Только когда город начал выскальзывать из-под фар, она спросила: — Как ты там оказался?
Голос был ровный. Спокойный. Просто вопрос.
Ларри выдохнул. Смотрел на дорогу. Отвечать не торопился.
— Говорил же, хотел тебя встретить. Поговорить.
Пауза. Секунда. Другая.
— Я был там и вчера, — добавил он тише. — Думал, твоя смена. Хотел… ну, знаешь, как в кино: стою такой, ты выходишь, удивляешься, а я говорю что-то умное... Но тебя не было. Зато была тачка. Чёрная. Та самая. Я её запомнил.
Он сжал руль сильнее, крепче. Продолжил: — Тогда показалось странным. Они ждали. Уехали, когда поняли, что не ты магазин закрываешь. А сегодня — снова. Только уже ближе. Как будто знали, что ты выйдешь. Как будто ждали.
Роуэн не перебивала. Внимательно слушала.
— Я встал на соседней улице, ждал. Почти час. А потом понял, что ты не с той стороны выходишь. Тогда побежал. Видел, как они двинулись следом. И слышал, как ты... зашуршала где-то в переулке. Тогда и рванул.
Тишина.
Он усмехнулся, чуть перекосившись.
— Ну, а дальше ты знаешь. В твоей версии я — мешок для битья.
Роуэн не улыбнулась. Не сказала "спасибо". Просто смотрела в окно. Город размазывался под дождём, превращая огни в расплывчатые пятна. Но где-то глубоко под усталостью, под страхом, под привычным раздражением мелькнула одна мысль: "Иногда даже самый отбитый человек может оказаться не в том месте, но в нужное время".
Яркие высотки, блики фонарей и широкая пустая дорога сменились старым кварталом. Облупленные стены, покосившаяся табличка с номером, кривой балкон. Дождь почти стих. Остались редкие капли, которые лениво стекали по лобовому.
Роуэн подняла взгляд. В окне кухни горел тусклый свет. Грейс опять забыла выключить.
Ларри заглушил мотор. Сидел, не двигаясь, словно надеялся, что она скажет что-то ещё. Или передумает, останется.
Роуэн расстегнула ремень, потянулась к двери.
— Спасибо, — сухо.
Пауза. Потом, не оборачиваясь: — И давай договоримся: ты меня сегодня не спасал. Просто оказался рядом. Случайно.
Ларри кивнул. Почти серьёзно.
— Понял.
— И хватит пытаться что-то вернуть, — добавила она, уже с нажимом. — "Мы" осталось в прошлом. Если забудешь — в следующий раз опять по рёбрам получишь.
Он слабо улыбнулся.
— Ладно, Ро. Как скажешь.
Роуэн вышла, дверь захлопнулась глухо. В машине снова стало тихо.
Ларри так и остался сидеть за рулём. Смотрел, как она исчезает в подъезде. Не оглянулась. Дверь за ней захлопнулась. Только тогда он включил фары и медленно выехал на дорогу. Без музыки.
Квартира встретила привычным запахом: чай, лекарства и тепло остывшего ужина. Пахло домом. Пахло усталостью.
— Мама? — негромко позвала Роуэн, сбрасывая ботинки.
Ответ прозвучал из кухни, тихо, почти шёпотом: — Он опять злился. Ты ведь знаешь его. Он не любит, когда ты вмешиваешься. А ты опять с этим тоном...
Грейс сидела на своём месте, в халате, с чашкой перед собой. Глаза смотрели куда-то сквозь. Лицо — уставшее, но сосредоточенное.