Но главное — тишина. Ни внедорожника, ни фар, ни тех самых теней за стеклом. Только припаркованный мотоцикл Дэнни, вечно грязный и такой же вечно надутый.
Роуэн окинула взглядом переулки, фасад, тротуары. Пусто. Похоже, сегодня она была просто кассиром. Без привычного жужжания под кожей. Без стратегии "выжить любой ценой". Без всей этой погони через переулки.
Она даже позволила себе выдохнуть полной грудью и улыбнуться. Даже плечи оттаяли, будто тело вспомнило, каково это — быть расслабленным. Может, это было временно. Может, кого-то и вправду отпугнуло внимание. Или Лэйн уже где-то нащупала нужный след. Но в эту минуту Роуэн позволила себе просто жить.
Дверь магазина, чуть скособоченная, привычно заныла.
— Я в трауре, Ро! — протянул Дэнни с видом забытого под дождём ребёнка. Разве что не хватало в руках плюшевого медведя.
— И тебе привет, — отозвалась она, снимая шарф.
— Думал, больше тебя не увижу! Представлял, как ты сбегаешь в Париж или уходишь в монашки.
— Разочарую, — фыркнула Роуэн. — Монастырь меня не взял. Слишком много матов в резюме.
— Ну конечно, — драматично выдохнул он, — даже святые не выдержали бы твоего сарказма.
Она кивнула на склад: — А ты чего такой кислый?
Дэнни ткнул пальцем в журнал учёта, как будто тот был виноват во всех его бедах.
— Сегодня уходит легенда. Этот магазин уже никогда не будет прежним.
— Хватит, — отмахнулась она, стягивая рюкзак. — Ты в отпуск просился уже пятый раз за полгода.
— Но ты же единственная, кто прикрывал, когда я "случайно" засыпал в подсобке, потому что играл в Call of Duty до рассвета.
— Это был акт сострадания. Причём разовый.
— Ну вот и запишу на обложку корпоративной летописи: "Магазин, который покинула великая Роуэн Холлис, а потом пришла налоговая и всё закрыла".
Роуэн усмехнулась, надела бейдж.
— Если начнёте думать головой, а не той частью тела, на которой сидите, вы все тут выживете. Даже без моего таланта угадывать цены на товары и вычислять ворующих подростков по обуви.
— Вот именно, талантище! Ты же как терминатор, только вместо дробовика — сканер и взгляд, от которого даже собака вернула бы украденную колбасу.
— Не драматизируй. Я ухожу, а не умираю.
— А я страдаю. Имею право.
Роуэн накинула жилетку, рюкзак закинула в шкафчик. Приняла смену. Дэнни задержался на секунду, замер, потом выдохнул: — Но серьёзно, Ро... Я знаю, как ты ненавидела это место, но всё это время держала его на плаву. Нас держала. Меня особенно. В каком-то своём... странном, постироничном стиле. Здесь будет не хватать твоих истеричных швыряний чеков и того, как ты материшь сканер, когда он глючит.
Роуэн вздохнула. Тихо. И даже с мягкой улыбкой.
— А мне будет не хватать этого вонючего кофе перед сменой. И того, как ты каждый день называешь меня "богиней пассивной агрессии".
Она подошла ближе, хлопнула его по плечу.
— Спасибо, Дэнни. Без шуток.
Он вскинул брови.
— Ты что, реально это сказала? Спасибо? Это точно Роуэн Холлис?
— Не вынуждай меня передумать.
— Всё-всё. Иди уже. Касса ждёт. И эти, как их... люди.
Дэнни, накинув куртку и привычно напевая под нос какую-то меланхоличную попсовую строчку, скрылся за дверью. Роуэн осталась одна.
Последняя смена. И от этой мысли не было ни тяжести, ни сожаления. Наоборот — дышать стало легче.
Она прошла за кассу, поставила рабочую корзину под стойку, машинально проверила чековую ленту. Всё было на месте. Всё готово. Она начинала смены не в первый и не в сотый раз. Но сегодня — в последний.
За окном свет тускнел, фонари гудели чуть громче обычного. Покупателей почти не было. Один школьник. Пожилой мужчина. И всё. Пятница. Вечер. А тишина такая, будто город вымер. То ли погода. То ли вселенная дала передышку.
Разобрав товар, Роуэн опустилась на табурет у кассы. Положила локоть на стойку, достала из рюкзака распечатку по судебной практике. Те самые заметки, что ещё недавно пылились под ворохом билетов. Пробежала глазами по абзацам. Пара формулировок вызвали раздражение. Несколько — откровенную зевоту. Но мысли начали крутиться легче, чем она ожидала.