Он замолчал, устало вздыхая.
— И это не героизм, — добавил уже тише. — Это тяга к самоуничтожению. В этом вы с матерью одинаковые.
На этих словах он остановился. Молчание повисло в воздухе. Тягучее, как морозный дым. Слишком долго.
Роуэн зажмурилась. Не от страха, а от усилия собрать себя по кускам. Медленно подняла голову. И снова — тот самый взгляд. Прямой. Упрямый.
— Спасибо, — прохрипела она. — За бесплатный сеанс психотерапии. Обычно за такие откровения дерут по сотне баксов в час. А тут — прямо в переулке. С кровью. Практично.
Один из тех двоих, коренастый, с приплюснутой переносицей и мясистыми кулаками, раздражённо фыркнул. Подошёл. Резким движением развернул её за ворот. И ударил. Голову мотнуло в сторону. Щелчок. Глухой, короткий. Скулы свело от резкой боли. Роуэн снова рухнула в снег. Очередная порция крови с тёплым солёным привкусом во рту. Не закричала. Только тихий, хриплый стон сорвался с губ.
В эту секунду Брэд вдохнул. Глубоко. Спокойно. Почти со свистом. Он не кричал, даже не повысил голос. Просто выбросил окурок, поднял взгляд на подельника и сделал несколько шагов в его сторону. Один удар — быстрый, чёткий, точно в челюсть.
Хрусть.
Мужик отлетел к мусорному баку, завалился на бок, закашлялся. Воздух вырывался сквозь стиснутые зубы.
Бред подошёл ближе. Ещё один удар — в живот. Следом — ногой по рёбрам. И короткое движение коленом. Глухой хрип. Мужчина сложился пополам, как сломанная кукла.
— Кто тебе разрешал? — спокойно спросил Гамильтон.
Тишина. Только хрип и снег, скрипящий под ботинками. Изуродованное лицо было вдавлено в него.
Брэд выпрямился. Достал платок и вытер кровь с пальцев, даже не взглянув на того, кого только что калечил. Ровным движением махнул второму. Без слов. Тот сразу понял. Быстрым шагом вернулся к машине, припаркованной в конце переулка. Через минуту снова появился. В руках — помятый конверт. Достал из внутреннего кармана, протянул Брэду. Тот взял его, не вскрывая. Молча, без эмоций.
И от этой тишины, от этого выверенного спокойствия Роуэн казалось, что здравый смысл скоро окончательно сдаст позиции. Ещё немного — и она просто сорвётся. Или сойдёт с ума.
Брэд неторопливо достал сигарету. Щёлкнул зажигалкой. Огонёк вспыхнул на фоне серого неба и тлеющего ужаса. А после снова присел на корточки, рядом.
— Не дрожишь, — усмехнулся он. — Молодец.
Рука с сигаретой медленно потянулась вперёд. Пепел осыпался прямо на снег. Вторая рука — с ножом. Лезвие мягко коснулось её шеи, но он не надавил, не провёл.
Роуэн застыла. Ни звука, ни вздоха. Только сердце, которое вдруг стало слышно так отчётливо, как будто мир вокруг замолчал.
Грейс.
Образ вынырнул сразу. Тёплая кружка в руках. Дрожащие пальцы на пуговице. Неловкая, вымученная улыбка. Пустой, растерянный взгляд.
Если сейчас всё закончится — никто не будет с ней рядом. Некому будет заботиться. Грейс останется одна.
"Я не могу умереть. Не сейчас."
Брэд внимательно смотрел. Видел, как она дышит. Как стискивает зубы. Как молчит, хотя каждая клетка кричит: бей, оттолкни, вырвись.
Он коротко хохотнул. Не громко. Почти тепло.
Убрал нож.
— Убить тебя, Холлис… это было бы слишком благородно.
Поднялся. Достал из внутреннего кармана помятый конверт и бросил его перед ней.
— Открой.
Роуэн медленно разорвала край. Пальцы дрожали. Бумаги внутри были плотные, сухие, с лёгким запахом табака, дорогого мускуса и мяты.
Договор.
Сумма.
Подписи.
И дата. Через две недели.
Брэд сделал новую затяжку и выдохнул дым в сторону.
— Знакомься. Долг твоей маленькой принцессы. Рок-звезда с голосом и мозгом воробья. Она ведь не сказала тебе, да?
Он усмехнулся, щурясь от дыма.
— Я мог бы потребовать всё в срок. По правилам. Но знаешь, что? Ты меня впечатлила. Вся в крови, на коленях — и ещё умудряешься шутить. Это... красиво.
Он указал на строку в документе.
— Дата меняется. Теперь у тебя три месяца. До середины марта. Время и место — прежние. Приедешь с деньгами, полной суммой. Без торга и отсрочек.