На губах у Чемберса снова промелькнула тень усмешки. Лёгкая, тёплая. Но исчезла так же быстро.
— Допустим, суд её оправдал бы, — сказал он медленно. — Не боитесь, что сотни других начнут выносить приговоры в собственной постели?
Роуэн задумалась. Секунду. Две. А потом — тихо: — Я боюсь другого... Боюсь, что сотни людей будут продолжать жить с мыслью: если завтра их убьют, никто даже не удивится. Потому что "так бывает". Потому что они не были идеальными жертвами.
Наступила тишина. Длинная, вязкая. Чемберс, впервые за всё занятие, не нашёл, что сказать сразу. Только после паузы неторопливо положил ручку на стол и протянул: — Пожалуй, не тот ответ, который я ожидал услышать от будущего адвоката.
Роуэн не ответила. Ни словом, ни ухмылкой. Только пальцы чуть крепче вцепились в край стола. В груди медленно пульсировало то странное, новое ощущение — когда говоришь не то, что "правильно", не то, что хотят услышать, а то, что нельзя не сказать. И это зачли за ошибку.
Чемберс приподнял подбородок и, не отводя взгляда, добавил: — Однако... похоже, мы всё-таки нашли способ пробудить ваш интерес к праву, мисс Холлис.
В аудитории кто-то тихо усмехнулся, кто-то неловко заёрзал на месте, но Роуэн не обернулась.
— Он у меня был всегда, — пожала плечами.
Пауза.
— Холлис, вы когда-нибудь думали стать судьёй?
Фраза прозвучала спокойно, без сарказма. Но в интонации скользнула лёгкая леность, как будто сам Чемберс понимал, насколько абсурдно звучит это предложение.
Роуэн подняла взгляд. Улыбнулась краешком губ — тем самым, которым обычно отвечают на издёвку, когда не хочется ввязываться, но и молчать — тоже не вариант.
— Судьёй? — переспросила она, хмыкнув. — Я скорее присяжного застрелю, чем вынесу приговор без эмоций.
По аудитории прокатился сдержанный смешок.
Чемберс чуть склонил голову. Не одобрительно, скорее задумчиво.
— Тогда, возможно, политиком, — продолжил он. — С вашими речами и темпераментом вам либо законы писать, либо митинг вести.
— Не дай бог, — отозвалась Роуэн шёпотом. А вслух, чуть громче: — Учитывая зарплату юриста-практиканта, оба варианта звучат заманчиво.
Чемберс усмехнулся почти по-настоящему. На лице промелькнула та самая редкая тень — когда строгий человек вдруг что-то признаёт. Вслух или про себя — уже не имело значения.
— Несмотря на эмоциональность и страстность ответа, — сказал он, обращаясь ко всей аудитории, — мисс Холлис выдала один из самых комплексных разборов, что я слышал за последние годы. Потому что действовала не линейно. Потому что поняла: реальность — это живая, непредсказуемая материя. И пока вы не научитесь хотя бы видеть это, — он сделал паузу, — вы не юристы. Вы просто зубрящее поколение, которое не задумывается, как термины работают за пределами учебника.
Когда семинар подошёл к концу, Роуэн поднялась одной из последних. Тетрадь так и осталась почти чистой — пара небрежных каракулей, зачёркнутая строчка и номер страницы из учебника, к которому она, скорее всего, так и не вернётся. Времени на это точно не будет.
Проходящая мимо староста, бросила на Холлис взгляд. Короткий, уставший, и абсолютно пустой. Ни удивления, ни разочарования. Просто привычное смирение: Холлис всегда где-то на своей волне. Ни слова, ни укоров. Наверное, поняла, что спорить с Роуэн — занятие бессмысленное, как учить камень плавать.
Но профессор, разумеется, сдаваться не собирался.
— Мисс Холлис, — окликнул он, когда она уже почти дотянулась до дверной ручки.
Роуэн остановилась и обернулась. Где-то внутри всё нехотя сжалось, как перед встречей со стоматологом.
— Опять, — усомнился он негромко. Без взгляда и пафоса протянул зачётный лист. — Ваше присутствие на занятиях всё больше напоминает случайную акцию, а задания — настоящим издевательством над здравым смыслом. Вы ведь понимаете, что без системной работы ни один талант не спасёт?
Она взяла лист.
— Понимаю.
— И?
— И работаю над этим, — ответила она, стараясь говорить спокойно.
Профессор впервые за всё время посмотрел прямо. Долго. Изучающе. В его взгляде было меньше раздражения, чем ей хотелось бы, и больше усталости, чем она ожидала. Затем он выдохнул, коротко качнул головой: — Постарайтесь не сжечь свой потенциал. Второго шанса жизнь выдаёт редко.