Роуэн стояла неподвижно, будто земля под ногами на секунду стала скользкой, как лёд. Пальцы всё ещё лежали на кассе, а в голове уже сшивалась картинка. Без деталей. Только контуры. Но и этого хватило.
— Два доллара пятьдесят, — сказала она.
Он протянул карту, дождался сигнала терминала и, не спеша, убрал её обратно в бумажник. Лицо — всё то же расслабленное, будто между ними шла беседа о погоде.
— Говорят, у артистов душа — нараспашку, — продолжил он. — Для них музыка — вдохновение. А для меня — инвестиции. Просто иногда кто-то путает сцену с игрой в напёрстки. И выходит так, что кто-то остаётся в минусе... а кто-то — очень даже при своих.
Он взял шоколадку, сунул в карман и улыбнулся чуть шире. Почти добродушно. Почти.
— Удивительное совпадение, правда?
— Вы уверены, что не ошиблись адресом? — сухо спросила Роуэн, стараясь держать голос ровным, несмотря на то, как внутри всё сжалось.
— Вовсе нет, — ответил он, опуская руки в карманы. — Просто мы, как это называется... расширяем круг общения. Когда один источник теряется — переходишь к другому. Близкому. — Он усмехнулся. — Семейному.
У Роуэн задребезжали нервы. Она умела читать людей. Умела слышать между строк. И сейчас всё, что звучало в его голосе — это не намёк. Это был сигнал.
Перед уходом он подошёл ближе. На этот раз — почти впритык. Потянулся и, прежде чем она успела отшатнуться, легко похлопал её по голове. Снисходительно. Будто перед ним была не девушка, а собака, которая только что принесла палку.
— До скорой встречи, Роуэн, — сказал он почти ласково.
И ушёл.
Дверь за ним медленно закрылась. Остальные трое вывалились следом, всё так же негромко переговариваясь. Чек мигал невостребованной цифрой, пока Роуэн стояла, не двигаясь. Не от прикосновения. От имени.
Только когда свет над кассой моргнул, она вздрогнула. Взяла чек, будто пытаясь вернуть себе контроль. Скомкала его и швырнула в урну.
Он назвал её по имени.
Руки трясло — не от страха. От злости. Чистой, резкой, обжигающей. От той самой дрожи, когда ты ещё не знаешь деталей, но уже понимаешь: начинается что-то плохое.
Имя. Бейдж на её форме был чужой — "Лора". Она надела его наспех, когда потеряла свой месяц назад. Он не мог этого знать. Не должен был знать.
И Зара. Чёртова Зара.
Опять.
Роуэн обошла кассу, резко вылетела за дверь и окинула взглядом улицу. Пусто. Ни на тротуаре, ни на парковке. Только морось, тусклый свет фонаря и отражение в лужах. Внутри всё кипело. Телефон вылетел из кармана быстрее, чем она успела сообразить. Набрала номер. Гудки. Один. Второй. Пятый. Автоответчик. Стиснув зубы сильнее, она набрала снова. В ответ — тишина.
— Блядь, — выдохнула Роуэн, и кулак сжался так, что ногти впились в ладонь.
Сняла жилетку с чужим бейджем и швырнула её в ящик подсобки. Заперла магазин, направилась в сторону остановки.
Душ и суп отменялись. Теперь нужно было думать. Быстро. И чётко. Потому что, похоже, Зара опять влипла. Только на этот раз по-крупному.
II
Роуэн шла быстро, почти бегом, прижимая капюшон к голове, будто тот мог заслонить от взгляда, который она всё ещё чувствовала на себе. Морось липла к щекам, щипала глаза, но вытирать было некогда. Она то и дело оборачивалась, как параноик: улицы почти пустые, редкие машины шуршали по мокрому асфальту, но тревога держала за горло. Не хотелось вести за собой хвост. Не хотелось вообще вести кого-то к себе домой.
К подъезду подошла ближе к полвторому. Дверь открыла ключом, стараясь не шуметь, но скрип всё равно предательски прокряхтел. В квартире пахло супом и лекарствами — запах, давно ставший частью их быта. Свет на кухне ещё горел.
Грейс сидела за столом в старом тёплом халате, с кружкой в руках. Волосы, каштановые, с давно поседевшими висками, были небрежно скручены в пучок. Лицо — уставшее, но спокойное. Почти. Если не считать глаз.
— Ты чего так долго? — спросила она негромко. В голосе не упрёк — только тревога.
Роуэн остановилась на пороге. Сделала вдох, усмирила голос, натянула ту самую вымученную улыбку, которую оттачивала годами.
— Касса опять зависла, пришлось пересчитывать вручную. Да ещё поставка задержалась — до последнего разгружала, — ответила она, сбрасывая рюкзак у стены. — А Зара сказала, что ночует у Лизы. Помнишь её? Такая высокая, с голубыми волосами.