– Ты слишком безрассудна, Йоруичи,– мужчина вздохнул и присел на корточки. Его девочка плакала, и ее плач не имел ничего общего с оглушительным ревом ребенка. Йору было очень больно, но она терпела, старалась терпеть.
Слева что-то промелькнуло. Сильный удар бокэн в бокэн заставил его пошатнуться– слишком неустойчивым было его положение– и отступить на шаг назад. Ячиру тут же заслонила собой сестру и решительно стиснула бокэн.
Как и всегда. Старшая Йоруичи отличалась веселым, дерзким и беззаботным нравом, из-за которого часто встревала в неприятности, а младшая Ячиру в силу своего спокойствия и рассудительности изо всех сил пыталась не допустить подобного… и неизменно была вынуждена вытаскивать сестру из передряг.
– Больше не делай ей больно,– прошептала Ячиру и сорвалась в бой. Его младшая дочь атаковала грамотно и расчетливо, но недостаточно быстро и сильно. Хорошо еще, что концентрация реацу у нее на высоте, что и позволяет ей делать безошибочные сюмпо, пусть и не такие быстрые и длинные, как у Йоруичи. Несколько секунд Кеншин отбивал сыплющиеся со всех сторон удары, пока не решил, что пора заканчивать.
Внезапно перед лицом девочки что-то промелькнуло. Ячиру отпрянула назад и почувствовала, что бокэн стал намного легче. Взгляд– и девочка сглотнула, видя ровный и чистый срез сразу над пальчиками.
Кеншин вздохнул и через весь зал швырнул свой бокэн, в стойку для тренировочных мечей.
– На сегодня достаточно практики,– решил мужчина и склонился над Йоруичи.– Эх, ну почему ты такая безрассудная, Ичи? Больно?
– Угу,– невнятно всхлипнула девочка, поднимая на отца заплаканные глаза. Ладонь мужчины коснулась плеча, тело окутало яркое зеленое сияние, и через несколько секунд Йоруичи с удивлением осознала, что больше ей не больно.
– Папа…– девочка подняла на отце грустные синие глаза.– Я… я тебя разочаровала?
– Нет,– Кеншин выпрямился, подавляя искушение прижать дочек к себе.– Но вам обеим нужно больше тренироваться.
Мужчина развернулся и направился прочь из тренировочного зала. «Никогда не думал, что можно развиваться настолько быстро,– Кеншин не стал оглядываться на то, как Ячиру помогает Йоруичи встать.– Им еще нет двенадцати, они сорвали печать два года назад, и уже достигли настолько высокого уровня концентрации, уже настолько хорошо овладели сюмпо. И это меня называли гением? Ха, да я и в подметки не гожусь моим дочкам!»
Ощутив прилив гордости, Кеншин оглянулся. Зная, что девочки не видят его, он позволил себе улыбнуться с гордостью во взгляде и немного посмотреть на то, как они ловко орудуют бокэнами. Сами себя Ячиру и Йоруичи считают редкостными бездарями, но ведь они не знают, кто им противостоит в тренировочных спаррингах. Вот и тянутся изо всех сил, боятся, что разочаруют своего отца. И Кеншин ни в коем случае не собирался терять такой мощный стимул развитию.
– Опять ты делаешь им больно,– Шаолинь вздохнула, появляясь у него за спиной. Но как бы там ни было, она одобряла подобный подход.
– Они развиваются очень быстро,– тихо сказал Кеншин.– Пока что их реацу не растет, но лишь потому, что они сами не подобрались к пределу своих нынешних возможностей.
– Они такие сильные,– Шаолинь улыбнулась и позволила Кеншину обнять себя со спины.– Как думаешь, они смогут стать капитанами?
– Лет через пятьдесят, когда наберутся опыта,– прикинул Кеншин.
– Но разве они… не состарятся?– Шаолинь боялась поднимать эту тему, но сейчас у нее просто вырвалось.
– Не беспокойся,– Кеншин поцеловал девушку в темя, наслаждаясь ароматом ее волос.– Темпы взросления у синигами определяются по большей части социальным окружением, поэтому как только они достигнут возраста примерно девятнадцати-двадцати лет, их взросление значительно замедлится, и в пятьдесят они будут выглядеть максимум на двадцать два-двадцать три года.
Наследница клана Фонг улыбнулась, мило и счастливо. Шаолинь всем сердцем желает, чтобы грядущая война миновала их семью, она столько раз пыталась уговорить Кеншина все бросить и исчезнуть, спрятаться, но мужчина упрям, как стадо ослов, и не желает отступать ни под каким предлогом.
– Пожалуй, я тоже потренируюсь, а ты присмотри за ними,– прошептал ей на ушко Кеншин, осторожно отстраняясь от девушки и скрываясь в сюмпо. Малышка Фонг вздохнула и шагнула к дочерям.
Четвертый подземный уровень, полигон
Кеншин сунул руку в карман и бросил в рот гиконган, покидая гигай. Правильно воспитанный гиконган тут же свалил подобру-поздорову, зная, что его хозяин не желает подставлять свое человеческое тело.
– Ты так соскучился?– грудной голос за спиной. Кеншина тут же обняли со спины и прижались к нему внушительной грудью.
– Тогда почему просто не спустился к нам?– лукавый взгляд красных глазок.
– А ну отцепись от него, Кьюкетсуки!– возмутилась Ёроони.– Фу! Цыц! Брысь!
– Бе-бе-бе!– Кьюкетсуки показала Ёроони язычок и ловко заслонилась хозяином. Кеншин закатил глаза и бесцеремонно расшвырял обеих девушек в стороны.
– Я вас материализовал не для того, чтобы вы здесь зубоскалили,– процедил экс-капитан десятого отряда, прижимая их к песку освобожденным давлением реацу. То, что могло запросто поставить на колени лейтенанта и смутить капитана, на духов его занпакто не подействовало вообще.
Девушки тут же отпрыгнули подальше и встали плечом к плечу. В глазах духов его занпакто загорелось нечто хищное, опасное, а на лице появились легкие полуулыбки.
– Кажется, хозяин хочет трепки?– слегка сощурилась Кьюкетсуки. Ёроони тут же материализовала тати и рванула вперед, а ее напарница возникла за спиной хозяина, опуская на спину исходящий холодом клинок катаны.
Кеншин присел и развернулся на согнутой ноге, одним широким круговым ударом отбивая два клинка и тут же атаковал. Кьюкетсуки парировала два удара и почти пропустила третий, но ее вовремя прикрыла Ёроони и атаковала колющим ударом в глаз хозяину. Кьюкетсуки среагировала мгновенно и перешла в контратаку.
– Бьякурай.
С указательного пальца левой руки сорвалась в полет яркая бело-голубая молния. Удар был в упор, бьякурай пусть и простенькое кидо, но очень быстрое. Кьюкетсуки мгновенно забыла про атаку и бросилась в сторону, едва-едва успев уйти от удара. Ёроони тут же отступила на шаг назад, мгновенно переходя в оборону.
Девушка в юкате глянула туда, куда ушла бело-голубая молния. В громадной скале зияло дымящееся сквозное отверстие, в которое запросто могла поместиться ее голова.
– Не зевай,– голос хозяина сзади.– Бакудо шестьдесят три, Садзесабаку. Бакудо шестьдесят один, Рикудзёкоро.
Кьюкетсуки дернулась и оказалась плотно спутана светящейся золотой цепью. Мгновение– и вот ее талию сильно сжали шесть светящихся бледно-желтых барьеров, полностью парализуя все, кроме глазных яблок.
– Если продолжите сражаться со мной, не высвобождая занпакто, я вас прикончу,– спокойно произнес Кеншин, и девушки сразу же поняли: хозяин не шутит, и если они продолжат дурачиться, им предстоит долго и мучительно восстанавливаться во внутреннем мире.
Тати в руке Ёроони превратился в тяжелый черный одноручный меч, смотревшийся слишком уж огромным в ее тонкой ручке.
Выброс реацу, порожденный Кьюкетсуки, испарил пленившие ее бакудо, а в левой руке возник массивный черный щит, смотревшийся на ее руке совершенно чужеродным.
Потоки пламени тут же накрыли Кеншина и сжались в большой, стремительно вращающийся огненный шар диаметром метров десять. Несколько секунд– шар сжался до пары метров и тут же взорвался потоками жаркого пламени, расплавляющего песок и камни.
На небольшом пятачке посреди выжженной воронки, заполненной расплавленным стеклом, стоял целый и невредимый Кеншин Карасу.
– Недурно,– ухмыльнулся мужчина. Перед ним возникла Ёроони, занося исходящий черной дымкой клинок , и с силой ударила. Ее хозяин даже не пошевелился, а между ним и клинком вспыхнул барьер, состоящий из крохотных изумрудных шестиугольников. Черный клинок прорубил защитный барьер и застрял в нем, а в живот девушки пришелся безжалостный пинок, отшвырнувший Ёроони далеко назад. Кьюкетсуки вскинула руки. Повинуясь ее движению, из земли ударили колонны пламени, сжались в узкие змеевидные потоки пламени и замерли. Кьюкетсуки указала на своего хозяина, и шесть огненных струй стремительно ринулись к нему.