Внезапно рядом с домом Куросаки появилась яркая красная точка. Бегущие строки на мониторе тут же вывели опасность степени «В», а вот данные отразили весьма интересные способности. «Только Меносы и подопытные кролики Айзена способны скрывать свою реацу»,– Кеншин поднялся и усилием воли покинул гигай. Тело без души свалилось в кресло, но мужчина знает, что за ним присмотрят.
В руке полыхнула ослепительная синяя полоса, превращаясь в тати. Черные в серебристую полоску ножны, резная, узорчатая гарда, стального цвета обмотка рукояти– занпакто заметно изменился за эти несколько лет.
В штаб влетела обеспокоенная Шаолинь.
– Кеншин! Там… куда ты идешь?
– Зачищать одного Пустого, а заодно узнаю, чего здесь забыла эта синигами.
– Тот Пустой, он очень опасен!– беспокоилась девушка и сделала решительный шаг вперед, обнимая любимого за шею.– Будь осторожен, хорошо? Он может быть не один.
– Хорошо,– улыбнулся Кеншин.– Присмотри за моим телом, а еще лучше– иди спать, договорились? Уже поздно.
– А сам-то?– Шаолинь без заметных усилий перебросила тело Кеншина через половину большого зала на диван, порождая возмущенный возглас:
– Эй, это же мое тело!
Малышка Фонг не слушала его, демонстративно усевшись в кресло и уставившись на мониторы. Кеншин вздохнул и сорвался в сюмпо, выходя на поверхность через специальный проход, созданный им для духовных тел.
Дом Куросаки, тремя минутами ранее
– Постой, что ты сказала?– переспросил рыжик по имени Ичиго Куросаки.
– Я– синигами,– повторила Кучики.
– И ты провожаешь души умерших на тот свет.
Рукия кивнула.
– И убиваешь этих, как там их… Пустых?
Снова кивок.
– Как будто я поверю в такую чушь,– фыркнул Ичиго.– Иди поиграй в синигами в другое место, соплячка.
– Я не соплячка!– взорвалась Рукия, но тут Куросаки вдруг стал серьезен и поднял руку.
– Ты слышала этот вой?
– Что? Вой?– Кучики прислушалась и через секунду ощутила Пустого, а еще чуть позже– услышала его вой. «Быть не может! Он услышал Пустого раньше меня?– удивилась Рукия.– Я знаю, что он намного сильнее меня, но чтобы настолько… он действительно может оказаться полезен».
Тут внизу раздался звон бьющегося стекла, девичий крик. Куросаки рванулся туда, Рукия помчалась за ним.
– Братик!– взвизгнула Юзу, попавшись Пустому. Тот уже хотел было отобедать девушкой, как Рукия бросилась на Пустого, обнажая занпакто, и с изумлением осознала, что летит! Тело синигами проломило собой стену дома Куросаки, зарылось в обломках дерева, и лишь после этого пришла ни с чем не сравнимая боль. Маленькая синигами закричала бы, если бы могла: один удар Пустого изуродовал ей руку и переломал ребра!
Пустой снова повернул голову к Юзу и только прицелился, чтобы откусить голову, как Куросаки с воплем бросился на него. Пинок– и вот Ичиго с хрустом встретился со стеной, после чего сполз и закашлялся, отхаркивая кровь. Пустой повернулся к Юзу, намереваясь сожрать ее целиком, но тут Куросаки от всей души саданул какой-то арматуриной ему по пальцам, благо что рука с бессознательной Юзу была низко над землей.
Монстр громко и страшно взвыл, роняя девочку, и схватился за кисть с помятыми пальцами. Каким-то нечеловеческим усилием Ичиго выдернул сестру из-под Пустого и решительно встал, игнорируя переломанные ребра, дрожащие ноги и пот, заливающий глаза.
– Какой ты строптивый,– прорычал Пустой, взбешенный тем, что еда вздумала так больно кусаться. Удар– и Ичиго заорал, с выпученными глазами хватаясь за сломанную ногу. Арматурина полетела на землю, но прежде, чем успела коснуться асфальта, Пустой ударил еще раз. Пинок, противный, влажный хруст– и крик Куросаки захлебнулся, а тело рухнуло рядом с бесчувственной Юзу.
– Пожалуй, сначала я съем девчонок, потом закушу тобой,– решил Пустой и с довольной рожей подошел к ужину. Теперь ему точно никто не помешает.
– Юзу… нет…– Куросаки не сумел сдвинуться с места и лишь с тоской смотрел, как рука Пустого тянется к девочке. Но все, что он мог– вытягивать руку и надеяться на чудо. И чудо произошло.
Пустой пронзительно взвыл от неожиданности, боли и ярости, а из обрубка руки, срезанной чуть выше локтя, потоком хлынула быстро исчезающая кровь. Конечность упала на асфальт и испарилась невесомыми черными частицами.
– Кто-о-о-о-о?– провыл Пустой и обернулся. Взгляд монстра нащупал высокого мужчину в форме синигами и белом хаори, держащего в одной руке ножны, а в другой– опущенный клинок с несколькими пятнышками крови.
В глазах Ичиго двоилось, но тем не менее он узнал неожиданного визитера, спасшего его сестру от страшной смерти.
– Д.. директор… Карасу?..– прохрипел Куросаки.
– Лежи и не дергайся,– велел ему Кеншин и перевел взгляд на Пустого.– Мне плевать на эту синигами,– кивок на Рукию, придавленную обломком дерева,– но я не позволю тебе сожрать моих учеников.
– Ах ты чертов синигами!– проревел Пустой, замахиваясь свободной рукой.– Я сожрал двенадцать синигами до тебя, сожру и тебя!
Удар был быстрым, сильным, точным. Точно таким же ударом Пустой только что искалечил синигами лейтенантского уровня, но против Кеншина…
Раскрытая ладонь, намеревавшаяся сгрести Кеншина и раздавить все его кости, столкнулась с вытянутыми ножнами и бессильно замерла. Невидимый удар– и монстр успел лишь удивиться, осознав, что рассечен пополам. После этого осознания его разум погрузился во мрак, а тело исчезло, растворилось в воздухе Каракуры тысячами мельчайших черных частиц.
Директор школы Масиба вложил занпакто в ножны. Тати окутался светящейся голубой дымкой и рассеялся, впитываясь в душу, а мужчина стремительно двинулся к Куросаки– самому, на его взгляд, нуждающемуся в помощи.
– Кто… вы?..– еле слышно прохрипел Ичиго, на которого вдруг навалилась невероятная усталость. Боль терзала все тело подростка, дышать было трудно– горло словно заливал раскаленный свинец–, хотелось закрыть глаза и раствориться в черноте, и лишь беспокойство за сестер не давало ему уйти в спасительный мрак забытия.
Кеншин присел рядом с ним на корточки и простер ладони над изломанным телом. Теплое зеленоватое свечение окутало Ичиго, избавляя от боли и даря облегчение.
– Не беспокойся о Карин и Юзу, не беспокойся об отце,– тихо произнес директор.– Я о них позабочусь.
– Кто вы?– окрепшим голосом спросил Ичиго, вполне осмысленно глядя на директора. Болевой шок прошел, остались удивление, настороженность и беспокойство. Карасу вытянул ладонь перед его лицом:
– Инэмури.
Куросаки почувствовал, как исчезло ощущение тела, как его разум затянуло куда-то, понесло далеко-далеко. Падение щекой об асфальт не породило никакой боли, лишь легкое касание и неожиданно громкий звук, после чего Ичиго Куросаки потерял сознание.
Мужчина быстрым шагом двинулся к Юзу и провел над ее телом руками. Девочка задышала ровно и глубоко, сорвавшееся с ладоней изумрудное сияние окутало ее голову, убирая ранку на лбу, на лице проступила умиротворенная улыбка.
– Здесь все хорошо,– пробормотал Карасу и шагнул к Карин.
– Карасу-сан?– девочка дрожала от боли и от пережитого страха.– Вы его… прогнали?
– Прогнал,– тепло улыбнулся мужчина.– А теперь спи.
Ладонь мягко коснулась лба девочки, и Карин вдруг почувствовала, как страх ушел, как ей стало хорошо и спокойно. Веки потяжелели, спать захотелось сильно-сильно, так сильно, что она не смогла сопротивляться и провалилась в глубокий спокойный сон. Ладони мужчины окутались изумрудным сиянием и заскользили в воздухе над телом девочки. Здесь были только синяки и ссадины, с ними Кеншин расправился в считанные мгновения. А вот глава семейства пострадал серьезно.
– Дурак ты, Ишшин,– вздохнул Карасу, излечивая переломанные ноги.
– А ты смог бы смотреть, как убивают твоих детей?– единственный уцелевший глаз на изуродованном лице переместился на Карин, потом на Юзу.– Спасибо…