— А как Ячиру? — тихо спросила Шаолинь.
— Она… она мне призналась после того, как я поймал ее за… м-м-м, не самым приличным занятием.
— Надеюсь, там было без игрушек?
— Без игрушек, — заверил жену Кеншин.— Кстати, почему это ты запретила детям игрушки, а свою Тацки совершенно не жалеешь, а?
— Ну-у-у-у, — Шаолинь смутилась и покраснела, а Ичи навострила ушки. Оказывается, ее подруга и ее мама— любовники. И им что, можно больше, чем ей и Ячи? Свою обиду девочка решила держать при себе, не время и не место. Это с посторонними она могла закатить скандал, но не с родителями.
— Я не хочу, чтобы мои девочки… стали извращенными нимфоманками вроде меня, — прошептала Шаолинь.
— Ты не извращенная нимфоманка, — возразил Кеншин.— Просто у тебя есть свои… пристрастия, вот и все.
— Да уж…— хихикнула Ичи. Кеншин бросил на дочь взгляд и понимающе хмыкнул. Девочка невесть почему смутилась и покраснела, отводя взгляд.
К этому времени семья добралась домой. Был поздний вечер, так что сразу после ужина Кеншин поднялся в свой кабинет.
— Можете заняться сексом, если хотите, — фыркнул он через плечо, отмечая, как щеки всех троих разом вспыхнули.
Утро выходного дня началось, как обычно— с визита Куросаки, Чада и Тацуки. Шаолинь тут же утащила свою лучшую ученицу вместе с собой под видом дополнительных занятий. Кеншин прислушался, но заглушающее кидо в одной из гостевых комнат сработало на отлично. Впрочем, он и без звуков догадался, чем они там занимаются.
Мужчина наблюдал за тем, как его дочки болтают с Чадом и Ичиго просто ни о чем. Примерно через полчаса к ним спустилась довольная и счастливая Тацки. Девушка смутилась двух проказливых взглядов, и Кеншин понял: Тацки уже знает, что ее отношения с Шаолинь перестали быть тайными.
— Садо, а у тебя есть девушка? — вдруг хихикнула Йоруичи.
— Ичи, ну нельзя же так сразу, — всполошилась Ячи, но Чад спокойно кивнул. Куросаки изумленно уставился на друга, а девочки радостно потерли ладошки. Разговорить молчуна Чада было делом нелегким, но Йоруичи хорошо знала, как вытаскивать информацию.
Кеншин слегка хмыкнул. Чад упорно сопротивлялся, не желая разглашать имя своей пассии, и директор школы Масиба знает, почему. Тихий и скромный, Чад редко заводит длительные отношения, но девушки легко клюют на его мощь и таинственность, за которую принимают молчаливость. Правда, через несколько недель они убеждаются, что Чад очень молчалив и не любит разговоры, после чего отношения быстро сходят на нет. Впрочем, Ясутора Садо не унывает и не сильно привязывается к девушкам.
— Ичиго, а у тебя есть девушка?
Куросаки покачал головой.
— Нет времени, — буркнул он, бросая быстрый взгляд на Ячиру, что-то шепчущую на ушко хихикающей Йоруичи.
Директор школы Масиба поднялся из своего кресла и подошел к детям.
— Я украду у вас Ичиго на несколько минут, вы не против?
— Конечно, нет! — с готовностью отозвались дочки, уже догадываясь, о чем пойдет разговор между ними. И эта догадка им очень нравилась. Куросаки, судя по взбунтовавшейся реацу, также все понял.
Кеншин повел парня в сад, начиная разговор ни о чем. Ичиго отвечал в основном односложно, с трепетом ожидая перехода к делу.
— Я вижу, как ты засматриваешься на моих дочерей, — прозвучало совершенно неожиданно. Ичиго приложил значительное усилие воли, чтобы не вздрогнуть от синего взгляда, пронзившего его до костей.
— Полагаю, что ты понимаешь мои чувства, у тебя ведь есть младшие сестры, — продолжал тем временем Карасу.— Ты готов на все, чтобы оградить их от боли. Я тоже готов на все ради своих детей.
— Я вас понимаю, Карасу-доно, — тихо ответил Куросаки.— Я…
— Я уже предупредил тебя, что будет, если ты причинишь боль моим девочкам, — жестко сказал мужчина и повернулся к Ичиго всем корпусом. Парню стало откровенно не по себе от жуткого, пронизывающего взгляда синих глаз.
— Я клянусь…
— Прибереги пафосные речи для девчонок, — жестко оборвал парня Кеншин.— Я никогда не отдам своих девочек тому, кто не сможет их защитить. Хочешь моих дочерей— докажи, что сможешь защитить их лучше, чем я. Докажи мне, что ты достоин их.
Куросаки несколько секунд смотрел в глаза мужчине, чувствуя, как у него сжимаются все внутренности, но упорно не отводя взгляда.
— Я защищу Ячиру и Йоруичи, — тихо произнес Ичиго.— Для этого мне не нужны ни ваше разрешение, ни ваше одобрение, Карасу-доно.
Кеншин слегка сощурился и вдруг кивнул.
— Хорошо. Искренне надеюсь, что ты не сделаешь им больно. Ступай.
«Вряд ли это что-то серьезное, — думал мужчина, провожая Ичиго взглядом.— Скорее они его привлекают, чем он в них влюблен».
«Не слишком ли ты бережешь своих дочерей? — вдруг заговорила Ёроони.— Помнится, ты не особенно трепетно относился к сестре и своим… дамам» — с изрядной долей ревности.
«Ревнуешь?» — мысленно фыркнул мужчина, находя свою любимую беседку рядом с ручьем. Рука провалилась в пространственный тайник, сделанный с помощью пары пространственных кидо, и извлекла оттуда очередной свиток из тех, которые Кеншин без разбору стащил из хранилища запрещенных и опасных артефактов.
«А если и так? — взвилась Ёроони.— А если и ревную, то что? Ты о нас никогда так не заботишься, как об этих… дочерях. Я тоже хочу, чтобы ты меня так оберегал…»
«Ага, говорит особа, которая является воплощением моей жажды сражения», — мысленно рассмеялся Кеншин, старательно отгораживая себя и беседку от всего остального мира— такая мера предосторожности не раз спасала его семью и от сюрпризов, которыми были напичканы подобные свитки, и от случайно прочтенных вслух заклинаний кидо.
«Хозяин, — вмешалась Кьюкетсуки и, судя по звукам, заткнула рот возмущающейся Ёроони ладошкой.— То, как вы пытаетесь уберечь девочек от боли, мне кажется неправильным. Они должны уметь терпеть».
«Предлагаешь мне подложить Ячи и Ичи под этого сопляка?» — мысленно рыкнул Карасу, готовясь отправиться во Внутренний Мир и наподдать своим занпакто за подобные намеки.
«Я не это хотела сказать, — Кьюкетсуки от души приложила Ёроони по темечку и аккуратно уложила на песок, возвращаясь к мысленному диалогу с хозяином.— Вам придется отпустить их, и что тогда? Вы не сможете постоянно хранить своих девочек, они вырастут… и, когда им причинят боль, они не будут знать, как с этим справляться».
Мужчина медленно выдохнул, рассматривая свиток в руке. Похоже, ему будет не до разбора сокрытых здесь знаний, а потому свиток отправился обратно в пространственный тайник. Занпакто… он давно заметил, что ход их мышления точно такой же, как и у него, что не удивительно. А еще то, что они всегда судят объективно и трезво.
«Думаю, что ты права, — решил Карасу.— По моей вине им уже причинили боль и едва не изнасиловали. Я не досмотрел. И теперь я буду ограждать их столько, сколько смогу».
— Хозяин, не вини себя, — тихо произнесла Кьюкетсуки, материализуясь рядом с Кеншином и садясь на лавочку рядом с ним. Впервые за несколько десятилетий Кеншин был настолько удивлен и шокирован. Так его не шокировало даже известие о беременности Шаолинь. Занпакто…материализовался мало того, что против его воли, так еще и в обход его сознания, он этого не почувствовал!
— Кьюкетсуки…
— Пожалуйста, — тонкий пальчик лег на его губы, а красные глаза отразили такую отчаянную мольбу, что Кеншин примолк.— Пожалуйста, хозяин, можно мне немножко побыть с вами? Просто так, не ради тренировок…
Кеншин справился с удивлением и кивнул, чувствуя, как дух занпакто обнимает его руку. Локоть немедленно провалился в глубокое декольте, Кьюкетсуки лукаво улыбнулась и прижалась в хозяину сильнее.
— Кьюкетсуки, ах ты сучка! — взвизгнула Ёроони, материализуясь слева от Кеншина. Мужчина не удивился: раз незаметно материализовалась Кьюкетсуки, то и Ёроони более чем способна на это.— А ну отклеилась от моего хозяина!