Кеншин разомкнул объятия, повернул малышку Фонг к плите и коснулся губами виска любимой девушки.
— Как это мило, — хихикнула Ячиру и испуганно пискнула: вилка свистнула в воздухе и вонзилась в дверь в сантиметре от ее ушка.— П-п-прости, м-мамочка… я б-больше не буду…
— Конечно, не будешь, — дернула плечом принцесса клана Фонг. Секундное превращение мамочки в главу карательного отряда не спешило покидать голову вздрагивающей дочери. Ячиру, опустив голову, быстренько удрала прочь из кухни. Сколько раз ее ругали за то, что подглядывает за папой и мамой… сколько раз ей влетало за это, аж попа ноет от воспоминаний.
— Ну вот, напугала Ячи, — вздохнул Кеншин и вдруг хлопнул Шаолинь по попе, заставив ее взвизгнуть. Девушка надулась, бросила на него наигранно злой взгляд и повернулась к плите.
В это время избитый до полусмерти Куросаки валялся в горячем источнике на четвертом уровне и наслаждался жизнью. Горячая вода смывала боль, залечивала раны, снимала усталость и придавала силы. Не будучи дураком, парень в который раз задумался над тем, зачем же он нужен директору. Слова Кеншина о том, что он отдаст дочерей только за того, кто сильнее его, теперь выглядели самым натуральным издевательством. Сильнее Кеншина Карасу? Это Ичиго Куросаки представлял с трудом, но изо всех сил стремился к вершине. И ломал голову над тем, что же нужно от него настолько сильному синигами. «Для уничтожения Пустых? Нет, с этим я раньше справлялся, а для более сильных есть те же школьные охранники. Для защиты Ячиру и Йоруичи? Это по-настоящему смешно… Сейчас смешно. А так — кто знает? Может быть, директор воспринимает мои намерения защитить друзей всерьез?»
— Как водичка? — раздался над головой голос директора. Ичиго уже привык к таким внезапным появлениям.
— Водичка что надо, — губы рыжего синигами расплылись в улыбке.
— Тогда я тоже окунусь.
За спиной раздался шорох одежды. Несколько секунд— и Кеншин спустился в воду. Ичиго с интересом взглянул на тело директора и… чего уж там, почувствовал собственную неполноценность. Несколько страшных застарелых шрамов на груди, спине и животе, россыпь мелких, едва заметных рубцов на руках, мышцы, казалось, состояли из железных канатов, хотя и не были ни слишком большими, ни чрезмерно рельефными, как у качков. Плавные, грациозные движения впечатляли, как и всегда.
Рассмотреть ниже Куросаки не успел: Кеншин уже опустился в воду.
— Одно дело — пристальное внимание девушек, — миролюбиво заметил мужчина, устраиваясь поудобнее.— И совсем другое, когда на тебя пялится парень. Впрочем, я тебя понимаю, тело врага может много рассказать о нем. Хочешь спросить, где я получил эти шрамы?
Куросаки мотнул головой, чувствуя невольную робость рядом с этим человеком. Ну как задавать ему вопросы в лоб? Сейчас, преисполненный мирных намерений, директор школы Масиба выглядит так, словно любого намажет на хлеб и съест.
— Нет, я хочу спросить, — начал Куросаки и запнулся. Под взглядом пронзительных и жутких синих глаз ему было откровенно не по себе.
— Ну? — слегка надавил директор.— Спрашивай, Ичиго.
— С какой стати вы взялись меня тренировать? — выпалил Куросаки.— Какая вам выгода?
Директор школы Масиба усмехнулся, откидываясь спиной на каменный выступ.
— А ты сам как думаешь? — прозвучал его голос.— Вопрос сложный, Ичиго. Часто, как и в твоем случае, я принимаю решения интуитивно, и не всегда знаю причины своих поступков. Но попробую ответить. Ты талантлив, и я не хочу, чтобы ты загубил свои способности. Ты очень быстро развиваешься, такой скорости развития я не видел даже у Йоруичи и Ячиру, которые за неполных пять лет достигли того, чего обычные синигами достигают столетиями, а талантливые, от природы одаренные — десятками лет. Полагаю, что дело в твоей природе. В отличие от меня и Шаолинь, ты и девочки — люди. Да, ваш срок жизни не ограничен, как и у нас, синигами, но взрослеете вы в десятки раз быстрее.
— А можно спросить, сколько вам лет? — осторожно поинтересовался Куросаки.
— Через месяц я отмечу свой двести пятьдесят девятый День Рождения. Наша внешность отражает лишь наш психологический возраст.
Ичиго замолк, глядя в одну точку и что-то напряженно обдумывая, но, судя по стеклянному взгляду, что-то не заладилось.
— Трудно осмыслить? — хмыкнул директор.
— Да нет, — рыжик перевел на него взгляд карих глаз.— Я думаю, если вам двести шестьдесят лет, то сколько же лет мне потребуется, чтобы достичь вашего уровня?
Кеншин пожал плечами:
— Меня называли весьма одаренным синигами, но я тренируюсь и совершенствуюсь всю свою жизнь. Лишь недавно я начал подбираться к основам настоящего мастерства.
«Поймет он или нет? — думал Кеншин, пристально глядя на Куросаки. Ичиго что-то обдумал и, судя по помрачневшей физиономии, понял.— Ага, до него дошло. Не очень-то приятно признавать то, что он куда талантливее моих дочерей, но факт есть факт. Если Ячи и Ичи и достигнут уровня капитана, то лишь за счет мастерства, а не за счет силы. Реацу Ичиго растет изо дня в день и, месяца через два-три, достигнет капитанского уровня. Жаль, что реацу растет быстрее, чем я успеваю его учить. Может, наложить на него печать? Нет, долго печать не продержится, а мне нужен минимум месяц чтобы научить его хоть чему-то толковому…, а хотя, о чем это я? Чего мне его жалеть? Сверхинтенсивный курс тренировок, который я прошел в свое время!»
Ичиго невольно поежился. Сначала директор буравил его взглядом, а вот сейчас на губах проступила предвкушающая ухмылка и глаза загорелись азартом.
— Я знаю, как сделать тебя сильнее в сжатые сроки, — начал директор.
— Почему у меня дурное предчувствие? — еле слышно пробормотал Куросаки, а Кеншин продолжил:
— Пройдешь особый курс тренировок, разработанный для меня, в процессе я его подкорректирую для тебя. Два месяца ада, парень. Ну, или три, как повезет…
И предвкушающая ухмылка. Инстинкт самосохранения не просто шевельнулся или шепнул, как бывает обычно, он заорал во все горло: «НЕ-Е-Е-ЕТ!!!», но перед внутренним взором Ичиго появились хихикающие Ячиру и Йоруичи, подтрунивающие над ним. Чтобы он продолжил терпеть их издевательства? Да никогда в жизни…
— Согласен, — выпалил парень. «Черта с два я вам уступлю, вредины, — думал Ичиго.— Я вам докажу, что не слабак!»
— Вижу, есть у тебя порох в пороховницах, а шары в шароварах, — широко оскалился директор школы Масиба. Куросаки поежился, вспомнив одну сказку, которую Кеншин рассказал ему, Ячи и Ичи в далеком детстве, когда он в первый раз остался в особняке с ночевкой. «Демон Войны», — всплыло в его памяти одновременно со страшной догадкой. «Это не сказка», — понял Ичиго и не особенно удивился.
Сейрейтей, к югу от восьмидесятого района Южного Рукона, поместье главнокомандующего Ямамото
Капитан первого отряда и генерал Готей-13 Ямамото Генрюсай Шигекуни сидел в позе медитации, положив посох на колени, и общался с духом своего занпакто в то время, как на огражденном сильными защитными барьерами полигоне внушительных размеров сражались два человека. Один из них — мужчина в стандартной форме синигами, с короткими густыми темно-русыми волосами и необычными сиреневыми глазами, но сильнее всего в глаза бросалась массивная маска-респиратор, закрывающая нижнюю половину лица. Его оппонентом являлась невысокая стройная девушка, облаченная в стандартную форму синигами и капюшон, бросающий тень на верхнюю половину лица и позволяющий рассмотреть лишь щеки, губы, часть носа, узкий подбородок и алые волосы.
— А эти двое все сражаются, — мальчишеский, но необычно глубокий красивый голос нес в себе укор и тень скорби.— Никак не поймут, что мир и покой — единственная форма баланса. Вот к чему нужно стремиться.
— Нииро, — Генрюсай вышел из транса и открыл глаза, оставаясь в позе медитации.— Ты противоречишь самому себе. Эти двое становятся сильнее для того, чтобы поддерживать баланс душ.
Юноша вздохнул, прикрывая глаза. Ему трудно понять своих товарищей. Он не любит сражения, не любит кровь, боль и страдания. Возможно, именно поэтому он редко обнажает свой занпакто и предпочитает опираться на мастерство кидо.