Пик накатил внезапно, впрочем, как и всегда. Шаолинь не умела подгадывать пики наслаждения в объятиях Кеншина и закричала, неожиданно застигнутая ярким взрывом удовольствия. Мужчина вышел из сильно сжавшегося лона своей женщины и перевернул ее на живот, касаясь пальцем сморщенного колечка, зудящего от нетерпения.
– Скорее…– полный мольбы полушепот-полустон, сорвавшийся с губ изнемогающей женщины.– Я… а-а-а-ах!
– Маленькая анальная шлюшка,– прошептал ей на ухо Кеншин, продолжая безжалостно иметь свою девочку в попу. Шаолинь кричала что-то бессвязное и извивалась под ним, мучимая невероятным наслаждением, с трудом понимала смысл его слов, с трудом могла соображать, лишь осознавала его правоту. Конечно же, кому, как не ее любимому мужчине, знать о пристрастии малышки Шао к анальным играм.
– Кеншин…– жалобный стон.– Быстрее… да… вот так… порви меня пополам, выверни наизнанку… А-А-А-АХ!!!!
Женщина пронзительно закричала, насаживаясь на всю длину и сжимаясь с такой силой, что Кеншин не продержался дольше пары секунд и излился в пылающую попу своей возлюбленной, безумно сокращающуюся на пике оргазма.
– Кеншин…– жалобно простонала Шаолинь, без сил сползая на простыни и чувствуя, как из раскрытой попы медленно вытекает густая белая жидкость.– Боже, как хорошо… я думала… ты порвешь меня пополам…
– Какая же ты все-таки извращенка,– Кеншин впился в тут же приоткрывшиеся губки страстным поцелуем, в который раз исследуя ротик девушки и играя с ее проворным язычком.
– Извращенка…– девушка оторвалась от его губ.– Твоя извращенка…
Губки Шаолинь чертили дорожку поцелуев по груди, стальному прессу, сцеловывая капельки пота. Язычок скользнул по впадине пупка и игриво заскользил ниже, провожаемый горящим взглядом синих глаз мужчины.
– А еще я знаю, как ты любишь минет,– промурлыкала девушка, лаская язычком твердый член.– И мне тоже это нравится… видеть, как ты в моей власти… м-м-м…
Шаолинь погрузила орган мужчины в свой ротик. Кеншин застонал, откидываясь на подушки – сладкий плен нежных губок, горячего ротика и умелого язычка оказался совершенно невыносим. Да, малышка Фонг в совершенстве знает, что ему нравится, знает, что если его дразнить, то он просто оттрахает ее ротик. Но еще она хорошо знает границу дозволенного и обожает водить мужчину по ней, не позволяя сорваться, удерживая свою власть над ним.
– М-м-м…– девушка выпустила член из губок, играя язычком с головкой.– Хочешь оттрахать меня в мой рот? Вижу, что хочешь… но сейчас я веду, малыш…
– Не зазнавайся…– сбивчивый, хриплый шепот мужчины.– Возьми его как следует, а не то я действительно трахну твой ротик, моя милая Шаолинь…
– Как скажешь, мой любимый,– хихикнула девушка, с легкостью заглатывая внушительный орган и закатывая глаза. У частой практики есть множество плюсов. Например, ее тело давно привыкло к любовнику, она прекрасно знает, что ему нравится. Но есть один момент, который может быть как минусом, так и плюсом. Сама Шаолинь получает слишком много удовольствия от всего этого, даже сейчас, когда она делает Кеншину минет, ее горлышко пылает и крепко сжимает орган, а лоно готово вот-вот взорваться на новом пике.
Мужчина финишировал довольно быстро, и вместе с ним финишировала и Шаолинь. Но девушка не позволила себе раствориться в волнах удовольствия, она продолжила работать ротиком и язычком, пока не проглотила все, до капли.
– Извращенка,– выдохнул мужчина.
– Да,– хихикнула Шаолинь.– Как и ты. Все еще твердый, не хочешь снова побывать во мне… ай! Не так грубо… а-а-а-ах!!!
Девушка закатила глаза, подаваясь навстречу грубым толчкам, распирающим ее жаркое лоно. Казалось бы, она должна была привыкнуть, но почему каждый раз ей кажется, что вот сейчас ее порвут пополам, что она сойдет с ума от этого удовольствия?
Четвертый оргазм застиг парочку в душе, куда Кеншин перенес обессилевшую Шаолинь и продолжил там наслаждаться ее телом. Девушка лишь беспомощно постанывала, умоляя о пощаде, но мужчина был неумолим, продолжая истязать ее этими безумно сладкими муками. На седьмом оргазме Шаолинь уже не была способна двигаться, лишь беспомощно вздрагивала и старалась сжаться как можно сильнее, а на восьмом и вовсе потеряла сознание.
– Кажется, я перестарался,– Кеншин окинул спящую Шаолинь задумчивым взглядом и со вздохом взял ее на руки, бережно перенося на кровать и укрывая одеялом.
– Кеншин…– пробормотала во сне девушка и улыбнулась. Мужчина коснулся губами ее лба, от чего улыбка Шаолинь стала еще шире, и тихо, чтобы не разбудить, спустился по лестнице вниз, в столовую. Кажется, сегодня готовит Ичи.
Недовольный взгляд и румянец на щеках Ичи, пылающие щеки Ячи, багровая от смущения Иноуэ и красный, как рак, что-то хмыкающий в тарелку Ичиго встретили его на кухне. Один лишь Чад демонстрировал невозмутимое спокойствие, он-то и заговорил с мужчиной:
– В следующий раз потрудитесь изолировать комнату, Карасу-доно.
Упрек мулата был настолько к месту, что Кеншин ну никак не возмутился (чего не сказать про его занпакто) и пообещал:
– Хорошо, в следующий раз постараюсь ограничить комнату барьером.
Иноуэ бросила на Кеншина взгляд, поняла, что он в одном только полотенце, обернутом вокруг бедер, и побагровела еще сильнее, хотя дальше, казалось, уже некуда. Ячи старалась не сильно пялиться на папочку, слишком сексуально смотрелись капельки воды на крепком торсе и наливающиеся засосы, оставленные Шаолинь.
– Оденься,– Ичи бросила в отца припасенным заранее халатом. Кеншин фыркнул и легко скользнул в предмет одежды прямо в его полете и отряхнулся. Йоруичи закатила глаза, увидев восхищение в глазах Ячи и Иноуэ, а так же тень зависти в глазах Ичиго. Вот так всегда, отец не может не повыпендриваться.
Три часа спустя, полигон
Экс-капитан десятого отряда окинул всю честную компанию тяжелым взглядом, морально выворачивающим наизнанку нормального человека в полсекунды. Ичиго и Чад выдержали взгляд, не дрогнув. Ячи и Ичи только вздохнули, привыкнув давно к таким вот выходкам любимого папули, Иноуэ отвела глаза в сторону, а Исида невольно поежился.
– План действий вам известен, карта очень примерная лишь потому, что улицы часто перестраиваются,– сразу перешел к делу Кеншин.– Сразу же после того, как попадете в Сообщество Душ – отступайте и думайте, как проникнуть в Сейрейтей, минуя ворота. Не спешите, осмотритесь, прячьте свою реацу, ну а если вам все же не повезет натолкнуться на капитанов – бегите и молитесь, чтобы им было лень вас преследовать.
Мужчина подошел к большой прямоугольной мраморной арке и приложил к ней ладонь, наполняя конструкцию своей реацу. Пространство внутри арки дрогнуло и растворилось в черноте.
– Я смогу поддерживать проход по эту сторону всего пять минут, а потому – шевелитесь и бегите туда как можно быстрее! Встретите Чистильщика – не прикасайтесь к нему. Будьте осторожны, и удачи вам.
– Спасибо,– кивнул Ичиго. Йоруичи тут же нырнула в междумирье, вслед за ней туда прыгнули Ичиго, Чад, Исида и Иноуэ. Ячи задержалась на минутку и обняла папу за шею, целуя его в губы. В этом мимолетном поцелуе было столько чувств, что мужчина просто оторопел, стоя на месте.
– Ячи?
– Не беспокойся, папочка,– девочка прыгнула в черноту, испугавшись, что еще секунда – и она разревется, повиснет у отца на шее и никуда не пойдет.
Кеншин только кивнул. Шаолинь полагает, что девочки уехали на экскурсию по старинным особнякам Японии, он же присмотрит за их приключениями в Сообществе Душ. «Там будет тяжело,– думал экс-капитан десятого отряда.– Справятся ли они?»
– Ты их отпустил,– тихий голос за спиной. Кеншин непроизвольно вздрогнул, предчувствуя неприятности, но Шаолинь только грустно смотрела в закрывающуюся воронку.
– Да.
– Ну и зачем ты это сделал? Зачем ты обманывал меня?– в голосе девушки зазвучали угрожающие нотки, а обманчиво маленький кулачок сжался, готовясь наподдать кое-кому как следует.
– Я знаю, что такое дружба. Лучше уж отпустить их и иметь возможность повлиять на их действия, чем они сбегут от нас и будут действовать совершенно непредсказуемо.