Иккаку кашлянул, выхаркивая струю крови, покачнулся и рухнул на колени. Ичиго бросил на него взгляд и скрылся в сюмпо. О нем позаботятся и без вмешательства временного синигами, а у Куросаки здесь полно дел. Например, найти Гандзю и не дать ему сдохнуть.
Оторвавшись от возможных преследователей, Ичиго закрыл глаза и обратил лицо к небу, чувствуя, как все его тело переполняет сила. Это легкое и приятное чувство собственной силы, наполняющей каждую клеточку его тела, эта легкая, едва заметная усталость после боя, эта кристальная чистота разума — казалось, что не только рефлексы, но и сами мысли стали значительно быстрее, острее и точнее. «Волшебно», — Ичиго улыбнулся, слыша, как его окружают несколько патрульных — двадцать три, если быть точным. Именно столько разных реацу он ощутил. «Вот что имел в виду Карасу-сан, — Куросаки открыл глаза и улыбнулся в предвкушении, обнажая катану.— Я хочу снова почувствовать это! Я хочу чувствовать это до тех пор, пока не насыщусь этим чувством. Я хочу сражаться!»
Но противники оказались слишком слабы. Они бросались на него, как голодные псы на кость, мешали друг другу и даже не могли поспеть за его движениями. Пять секунд — и все кончено. Ичиго стиснул зубы, оставляя за спиной двадцать три стонущих тела, истекающих кровью из неглубоких ран. «Слабо, слишком слабо! Медленно, слабо, неумело, — парень огляделся и широко ухмыльнулся, почувствовав знакомую реацу.— Ты же лейтенант, Ренджи Абарай? Ты должен стать примерно в два-три раза сильнее с нашей предыдущей встречи. Я хочу больше, больше сражений!»
«Но помни, жажда боя может захлестнуть тебя, — снова зазвучал в памяти голос директора.— И это плохо. Ты должен обуздать свою жажду боя, иначе противник с холодной головой, даже если он вдвое слабее тебя, но настолько же хорошо владеющий занпакто, зарубит тебя без проблем».
Куросаки стиснул зубы. Жажда боя очень неохотно отступила вглубь сознания, думать сразу стало намного легче, осталось лишь неудовлетворенное желание продолжить бой. Но и оно было чем-то сродни желанию перекусить — хочется, но легко и потерпеть.
Четвертый отряд, госпиталь
Стена взорвалась мелкими брызгами камня. Мадараме равнодушно покосился на ровное дымящееся круглое отверстие — его абсолютно не смутило то, что капитан двенадцатого отряда взбесился от его слов настолько, что начал швыряться кидо. И в незаклинательном шо* было столько силы, что третий офицер может и голову потерять, в нынешнем-то состоянии.
— Я правильно тебя понял? — неприятный голос Куротсучи Маюри резанул по ушам.— Мало того, что ты дал себя изрубить, так еще и не узнал ровным счетом ничего?
— Именно так, — не глядя на капитана, ответил Мадараме.— Противник расправился со мной так быстро, что я ничего не рассмотрел. Ни его лица, ни его способностей. Я был беспечен.
В палату влетела медсестра, возмущенная поведением капитана Куротсучи до глубины души.
— Прошу прощения, Маюри-сама, но в госпитале запрещено применять силу! Немедленно покиньте… а-а-а-ай!
— Замолчи! — Маюри двинул пальцем — стена вместе с косяком в сантиметре от головы девушки украсилась отверстием в виде обрезанного по краю стены круга, брызнувшего потоком мелких осколков.— Не лезь не в свое дело, поняла? Хочешь стать подопытной крыской?
Девушка замотала головой, напуганная жутким капитаном до полусмерти. Она наслышана о том, что происходит в застенках двенадцатого отряда, и попадать на бесчеловечные эксперименты ей совсем не хочется.
Но тут на плечо перепуганной девушки легла узкая, мягкая, теплая ладошка. Знакомые пальцы едва уловимо сжались, даря чувство покоя и защищенности. Девушка облегченно выдохнула, невольно улыбаясь своему капитану.
— Маюри-сан, — мягкий, тихий, кроткий голос Уноханы заставил Куротсучи осечься и прикусить язык.— Я понимаю и одобряю ваше стремление к знаниям, но не надо рушить мое расположение и пугать моих подчиненных.
Вот так всегда. Унохана вроде и не угрожает, но даже у капитана затряслись поджилки при виде ее доброй улыбки, в голове промелькнули все слухи о ее похождениях восемьсот лет назад, а перед глазами успела пронестись вся жизнь.
— И не стоит угрожать моим пациентам, — женщина приоткрыла сощуренные глаза. Маюри невольно сглотнул и недовольно фыркнул. Не говоря ни слова, капитан двенадцатого отряда быстрым шагом убрался прочь, сбив по пути какого-то паренька.
— Спасибо вам, Унохана-сан, — застенчиво поблагодарила медсестра. Ячиру ласково потрепала девушку по голове и улыбнулась ей, от чего щеки девушки вспыхнули, как маков цвет.
— Отдохни, Юмико, ты с самого утра на ногах.
— Спасибо, но у меня много работы. Недавно доставили еще семерых пострадавших…
— Отдохни.
Вроде голос не изменился, но девушка тут же поклонилась капитану, не желая чувствовать себя на месте Куротсучи Маюри. Унохана не терпела непокорности, но справлялась с ней по-своему. «Какая же она красивая, — некстати подумала девушка и побагровела, вспоминая свою ночь с капитаном.— Боже, о чем я думаю?»
Девушка невольно вспоминала о том, как записалась в четвертый отряд, не желая сражаться, как ей рассказывали о нетрадиционной ориентации капитана, и как однажды Ячиру-сан пригласила ее в свой кабинет, а потом — и в спальню. Это было давно, несколько лет назад. Сейчас у Юмико есть парень из шестого отряда, но все равно, свой первый раз, тем более с женщиной, она запомнила на всю жизнь. Самый томительный и волнующий, он никогда не исчезнет из ее памяти. И пусть девушка стала убежденной натуралкой, но все равно она не может не думать иногда о своем капитане, и от этих мыслей в животе…
Неожиданно она налетела на кого-то ну очень высокого и с писком начала падать, но чьи-то руки мягко и крепко подхватили ее под локти.
— Осторожнее, — грубоватый голос заставил девушку пискнуть. Даже несмотря на то, что в голосе капитана Зараки не было никакой враждебности, все равно ее до дрожи пугает спарринг-партнер капитана. Впервые в жизни она встретилась с ним лично, мало того — столкнулась буквально нос к носу.
— И не бойся. Не хочешь сражаться — твой выбор, но хотя бы не трясись в страхе. Бесит.
Девушка кивнула и побежала по своим делам, с удивлением понимая, что Кенпачи Зараки вовсе не такой жуткий, каким его расписывают. Ячиру-сан куда страшнее, когда сердится.
Зараки проводил девушку взглядом, находя весьма хорошенькой, и тут же забыл о ней, шагая в палату, где его лучший боец лежит изрубленным.
— Кто он? — сразу перешел к делу Кенпачи, не наделенный привычкой задавать глупые вопросы. Итак видно, что Иккаку в паршивом состоянии, что его настроение ниже плинтуса, а здоровье отменно хреновое.
— Одет, как синигами. Высокий, рыжий, глаза карие. Реацу на уровне лейтенанта, но она будет расти, причем расти быстро. Очень хорошо владеет занпакто, даже с шикаем я не ранил его. Неплох в кидо и в поступи.
— Он силен?
— Очень силен. Даже с банкаем я вряд ли победил бы его. Еще у него есть выход на шикай, но я не знаю ни его формы, ни способностей.
— Очень хорошо. Тогда я о нем позабочусь.
*Шо — хадо первого уровня.
Комментарий к Глава 27 Ну нате вам еще одну главу. До сессии выложу еще две, может, три, а потом – залягу на дно. Э-э-э-э-эх....
====== Глава 28 ======
Йоруичи вздохнула с облегчением. Пришлось же им попетлять, чтобы уйти от назойливого источника реацу. И самым противным было то, что ее владелец ну никак не проявлял себя!
Однако Ячи вдруг сняла барьер и с хихиканьем швырнула в пустующий барак сокацуй.
— Ты что творишь! — взвизгнула Йоруичи.
— Отвлекаю внимание на нас, — хихикнула Ячиру.— Неподалеку два лейтенанта, почему бы нам не проредить их ряды?
— А если они сильнее?
— Тогда они станут проблемой для остальных, — Ячи стала серьезной и положила ладонь на рукоять занпакто. Секунда — и Ичи поступила точно так же: перед ними появились двое. Высокая красивая девушка с пушистыми растрепанными белыми волосами до плеч и в белой же юкате, столь необычной для Готей-13, предпочитающих форму синигами. Голубые глаза пристально изучили девочек, и в них Йоруичи к удивлению своему увидела ненависть. Холод и желание убить ожидаемы, но за что ей их ненавидеть?