«Кончай тормозить, напарник! — вдруг закричал в голове Зангетсу своим неприятным металлическим голосом.— Призывай меня! Терпение твоего противника на исходе, продолжишь плясать, как балерина — и сдохнешь. А я не хочу подыхать вслед за тобой».
Еще несколько выпадов — и тело Ичиго украсилось полудюжиной неглубоких кровоточащих ран, а катана покрылась глубокими зазубринами. Ни один из ударов не был рубящим, все выпады Кенпачи оказались колющими, и все они при касании РЕЗАЛИ сталь занпакто в руках Ичиго Куросаки! С каждым выпадом Кенпачи все больше и больше мрачнел, а его выпады становились все серьезнее и серьезнее.
«Кончай ломаться! — теперь в голосе Зангетсу слышалась откровенная паника.— Следующим ударом он тебя разрежет пополам, наплевав и на твою скорость, и на занпакто!»
Зараки только начал движение, но Ичиго заметно обострившимся чутьем понял: ему не уйти и не парировать. Казалось, что реацу в зазубренном клинке будет расти до бесконечности. Там уже сжата добрая треть запаса реацу самого Ичиго!
— Промедли, и ты состаришься, остановись, и ты умрешь, кричи, Зангетсу!
— Ого! — Кенпачи оценил шквал реацу, ударивший в небо, а затем скосил глаза на большой тяжелый клинок в руке оппонента.— Неплохая реацу, и клинок тоже хорош. Но как ты им владеешь?
Ичиго сорвался с места и нанес быстрый мощный удар. Зараки парировал, с удивлением отмечая, как задрожала рука. Второй удар, третий — и огромный неповоротливый клинок неожиданно легко обошел его защиту и с силой опустился на грудь. Ичиго отскочил, чувствуя подвох: с его противника станется подставиться под удар лишь затем, чтобы оценить мощь клинка противника.
Брызнула кровь из неглубокого пореза, Кенпачи сделал шаг назад, широко ухмыльнулся и стал серьезнее, высвободив свою гигантскую реацу. Ичиго лишь слегка сощурился, наполняя Зангетсу своей реацу.
— Славно, давно меня никто не ранил! — широко оскалился Зараки, окутанный плотными янтарно-желтыми потоками реацу. Давление было настолько сильным, что Ичиго даже удивлялся, как он до сих пор остался на ногах, от этого давления трескалась мостовая, слетала черепица, ломались и проваливались стены. Глаза Кенпачи Зараки пылали неестественным желтым огнем, что вкупе с безумным оскалом и слегка согнутой спиной делало его чертовски похожим на дьявола, выбравшегося из Преисподней.
Один взмах изъеденного зазубринами меча — и яркий желтый поток накрыл все в зоне видимости. Ичиго с криком рубанул навстречу, с немалым трудом рассекая этот поток, а с двух сторон, всего в нескольких сантиметрах от корпуса пронеслась СМЕРТЬ, стирая все на своем пути. Этот поток слился воедино в полуметре за спиной, заставив парня замереть, как статуя. Ведь стоит Ичиго слегка оступиться — и его просто испарит, развеет на атомы эта невероятно мощная атака.
Янтарно-желтый поток иссяк, оставляя после себя разрушенные остовы зданий, груды кирпича и мелких осколков, заваливших два глубоких рва в земле, окруженных изломанными домами и бараками — все, что осталось от нескольких кварталов за спиной временного синигами. Всего один удар оппонента, причем удар даже не вполсилы — скорее, взмах мечом — уничтожил все, что попалось ему на пути. «Его разрушительный потенциал просто чудовищен, — Ичиго мельком осмотрел все эти разрушения и решительно сжал рукоять меча.— Если он сделал такое всего взмахом меча, попадать под удары мне как-то совсем не хочется…»
«Ну и что? — в высоком, неприятном голосе с металлическими нотками помимо бахвальства слышалась еще и обеспокоенность, легкая, но различимая.— С самого начала было ясно, что его реацу выше нашей раз в семь-восемь, что он нам не противник!»
Тем временем Зараки убрал свое давление реацу, но реацу ярким золотистым сиянием окутывала зазубренный клинок, словно занпакто его противника горел. Кенпачи с оскалом поднял руку, направляя клинок на чудом уцелевшее многоэтажное здание (или противник сознательно его не крушил?) справа от него и с коротким выдохом рубанул. Вспыхнула тонкая золотистая линия, а гигантский кусок бетона и железа начал рассыпаться, нарезанный на ровные кубики примерно по метру каждый.
И этот выпад тоже сложно было назвать ударом, просто противник продемонстрировал как свою силу, так и свой уровень концентрации.
— Теперь ты меня не ранишь, — ухмыльнулся Зараки.— Пока не станешь сильнее прямо сейчас. А если ты не станешь сильнее в этом бою — ты бесполезен в своей слабости.
— Кто может стать настолько сильнее прямо в бою? — Ичиго чувствовал странное умиротворение, словно ему не грозила самая реальная смертельная опасность в его жизни. Полное спокойствие, стремление сражаться, кристальная чистота разума — мозг парня на подсознательном уровне понял, что лишь это светлое вдохновение вкупе с обострившимися до предела инстинктами, разумом и рефлексами могут сейчас спасти его от гибели.
— Если ты из того же теста, что и я — станешь, — пылающие адским пламенем глаза сверкнули жаждой боя.— Начнем же настоящий поединок!
Ичиго не заметил, когда улочки и перекрестки вокруг него превратились в одинаковые с виду руины, усыпанные осколками и кусками бетона и битой черепицей, когда мостовая оказалась изрыта взрывами, ударами и режущими волнами настолько, что нельзя было шагу ступить без риска свернуть шею или провалиться черт знает куда.
— Гетсуга Теншоу! — прокричал временный синигами и ударил что есть силы. Ослепительно яркий бело-голубой серповидный всполох прочертил быстро бледнеющую широкую полосу и столкнулся с зазубренным клинком. Кенпачи широко оскалился, чувствуя заметно выросшую мощь этого удара, а потом атака взорвалась двумя ослепительными потоками энергии, оставившими два глубоких рва по обе стороны от капитана одиннадцатого отряда.
Как только потоки бело-голубого свечения угасли, за спиной Зараки возник временный синигами и опустил на него сияющий изнутри бело-голубым светом тяжелый клинок.
— Гетсуга Теншоу!
На этот раз Зараки не сумел удержать контроль над своим клинком и был вынужден отступить на шаг. Ичиго со всей силы нанес рубящий удар по открывшейся груди и тут же разорвал дистанцию, уходя от широкой, конусовидно расширяющейся полосы желтого свечения, растянувшейся вперед на добрую сотню метров и рассекшей все, что попало в нее. Кенпачи опустил взгляд на свое тело и довольно оскалился при виде глубокой рубленой раны. Клинок его противника не достал даже до ребер, но и такой удар — уже кое-что, особенно в сравнении с предыдущими такими же ударами, оставлявшими лишь небольшие ссадины, царапины и неглубокие порезы.
Куросаки отвел Зангетсу назад, концентрируя всю реацу у основания тяжелого клинка и беря противника на прицел. Бело-голубой шар вспух у рукояти, и Ичиго выкрикнул, одновременно с этим делая колющий выпад:
— Гетсуями Теншоу!
Ослепительно яркий бело-голубой луч ударил так быстро, что Зараки даже не успел среагировать, лишь рефлекторно подставил клинок. Кенпачи впервые за последние пятьдесят лет оказался сбит с ног и пропахал стопами мостовую на протяжении добрых двух метров, вливая в клинок могучий поток реацу и с немалым усилием останавливая эту атаку.
Краем глаза мужчины уловил движение со спины: Ичиго успел сместиться и уже опускал клинок, с которого слетал очередной бело-голубой серп, намереваясь ударить в незащищенную спину.
На этот раз Кенпачи оказался полностью сбит с ног. Мужчина пролетел в воздухе и коснулся ладонью мостовой, позволяя весу и силе удара согнуть руку, после чего резко ее выпрямил, оставляя в каменных плитах еще один кратер диаметром метра два и легко опускаясь на ноги.
«Какого черта? — изумился Куросаки.— Он не мог толком защититься, и все, что сделал мой удар — глубокая рана, даже не достигшая внутренностей? Из какой Преисподней он вылез?»