– Я не знаю, как ты освоил техники Вастерлордов,– тихо произнес Улькиорра, возникая за спиной капитана.– Но до полноценного серо тебе еще расти и расти…
Удар в спину изумрудным клинком– тело Кеншина выгнулось. Изо рта капитана брызнула кровь и… рассеялась в воздухе вместе с телом, а на изумрудном клинке остался пронзенный лист бумаги. Шиффер не успел удивиться: его поглотили потоки испепеляющего пламени, сомкнувшиеся со всех сторон наподобие огненного кокона. В разрывах между струями пламени он увидел целого и невредимого капитана десятого отряда, но его тати превратился в тяжелый одноручный меч и щит.
– Как наивно,– усмехнулся Шиффер, создавая между ладоней серо. Изумрудный взрыв погасил пламя, а в грудь Юки полетело копье, сотканное из реацу Вастерлорда. Юки не без труда отразила этот выпад и разорвала дистанцию, понимая, что только помешает брату.
– Беру свои слова назад,– чуть усмехнулся Кеншин Карасу.– Ты стал гораздо сильнее, Улькиорра Шиффер. Кстати, а что ты здесь делаешь? Какой смысл Айзену уничтожать этот район?
– Я здесь не из-за того синигами,– отозвался Шиффер.– Я пришел убить тебя, капитан десятого отряда Готей-13, Кеншин Карасу. Серо Оскурас.
Это черное серо было в несколько раз сильнее, чем то, которое использовала Тия. Кеншин стремительно рванул в сторону. Улькиорра возник за ним, удар изумрудного клинка обрушился на подставленный щит, пламя с ревом всколыхнулось вокруг капитана десятого отряда, тяжелый меч нанес стремительный рубящий удар, разваливая врага от плеча до пояса.
– Бесполезно,– Улькиорра мгновенно сросся.– И пламя, и все твои атаки бесполезны перед моей регенерацией. Все твои потуги тщетны…
– Ты, верно, не заметил,– чуть усмехнулся капитан десятого отряда и исчез, обрушивая на врага несколько ударов мечом и щитом. Улькиорра отступал, блокируя мощные удары изумрудными мечами, и с изумлением осознал, что его реацу бесследно исчезает, касаясь занпакто противника!
– Какого черта? У твоего занпакто– огненная способность! Как ты можешь поглощать мою реацу?
– Если ты регенерируешь и после этого, я буду вынужден использовать против тебя всю свою силу,– усмешка уступила место серьезному выражению лица.– Крик Огненного Демона*.
Огромная волна пламени ударила Улькиорру. Уйти от нее было невозможно– Вастерлорду казалось, что все перед ним от земли до неба обратилось в волну испепеляющего пламени. Все, что сумел сделать Шиффер– укрепиться иерро и выбросить навстречу серо, пытаясь хоть сколько-нибудь ослабить удар.
Весь мир для Улькиорры превратился в пламя. Огонь сжигал кожу и крылья, обугливал тело, врывался в ноздри и обжигал гортань до самых легких. Ни с чем не сравнимая боль едва не стерла рассудок Вастерлорда, реацу стремительно уходила на регенерацию, но даже бешеная регенерация не справлялась, и тело медленно сгорало все больше и больше.
Волна пламени опала, Улькиорра часто задышал, стремительно регенерируя изуродованное огнем тело и одновременно с этим пытаясь отступить, но не вышло. Струи пламени вспыхнули со всех сторон, пересекаясь и сплетаясь в неровную огненную клетку
– Огненная Тюрьма**.
Все пламя, окутавшее Шиффера, сжалось вокруг него в одно мгновение и взорвалось. Оглушительный грохот заполонил пространство, в небо ударила стремительно расширяющаяся колонна белого пламени с едва различимой черной фигуркой в центре. Волна пламени выжгла в земле внушительных размеров оплавленную воронку, на дно которой рухнуло дымящееся, обугленное тело Шиффера.
Юки охнула, прикрывая лицо рукавом косоде и чувствуя, как трескается мощный кеккай, который лейтенант старательно возвела вокруг себя. «Братик, если ты не прекратишь, ты можешь сжечь меня»,– забеспокоилась женщина. Отсюда до места сражения почти полкилометра, но даже здесь жар настолько силен, что вся созданная ею вода сумела лишь погасить взрывную волну, быстро испарившись.
Вокруг девушки все пылало: остатки домов, деревья, даже земля горела оранжевым пламенем. В воздух поднимались клубы удушающего дыма, от жара даже камень медленно плавился. Юки огляделась и охнула: пожар поглотил все в радиусе нескольких километров от эпицентра сражения, а потом все это пламя исчезло. Не погасло, такой пожар не может погаснуть в одно мгновение. Просто– раз, и все, больше нет ни пламени, ни жара, лишь клубы низкого удушающего дыма.
Юки сунула носик в рукав и призвала небольшой смерч, полностью разгоняя дым, после чего построила вокруг себя новый кеккай. Похоже, что капитан прибег к крайним мерам решения конфликта с Вастерлордом. Казалось, что за двадцать лет этот Улькиорра стал сильнее раз в десять, и Юки беспокоилась, как бы брату не пришлось использовать банкай. Женщина ничего не знала о банкае брата и даже не спрашивала о нем, но если увеличить масштабы и жар шикая раз в пять, получится весьма внушительно.
*Поле битвы *
– Не может…быть…– хрипел Шиффер, чье тело было сожжено до мяса. От ладоней и стоп остались лишь обугленные культи, крылья и хвост давно канули в небытие.
– Впечатляюще,– оценил капитан десятого отряда.– Весьма впечатляюще, Улькиорра Шиффер. Меч Угасшей Звезды.
Все пламя в радиусе нескольких километров мгновенно погасло, впитываясь в клинок. Меч в руке Кеншина почернел и покрылся сетью светящихся алых трещинок. Взмах– Вастерлорд рухнул, рассеченный пополам широкой ровной полосой, отмечающей ход меча.
Широко распахнутые глаза отражали удивление и ужас, таращась в спину уходящего капитана. Шиффер собрал все свои силы, чтобы выжить, но этих сил остались лишь жалкие крохи– проклятый синигами довел его до полного истощения. Нижняя половина тела превратилась в рейши и впиталась в верхнюю, давая небольшой прилив сил и позволяя сбежать в мир Пустых. Главное для Улькиорры– убраться отсюда подальше. Если он выживет, это смело можно будет назвать чудом, с такими силами даже мелкий Пустой сожрет его и не подавится, но там, в Уэко Мундо, есть крошечная, призрачная вероятность того, что он сумеет выжить.
Кеншин чуть улыбнулся, вкладывая тати в ножны. «Пришлось же повозиться с ним,– думал капитан.– Надеюсь, с Юки все в порядке… а вот и она».
При виде брата Юки тут же сняла кеккай. Все вопросы были лишними, поэтому женщина только улыбнулась своему капитану и последовала за ним. «Он такой сильный,– с нежностью думала Юки, любуясь профилем брата.– Он с легкостью убил этого Пустого, который едва не застал меня врасплох».
– Что такое?– улыбнулся ей брат. Женщина смутилась и вдруг обняла его, прижимаясь всем телом.
– Ты такой сильный,– прошептала Юки.
– Пойдем, малыш,– губы брата нежно коснулись ее темени.– Пойдем, скоро церемония назначения Урахары на пост капитана двенадцатого отряда. Не хотелось бы опаздывать.
– Ты прав,– Юки потянулась за поцелуем и получила нежный, быстрый поцелуй, после чего была вынуждена догонять своего капитана.
К началу церемонии они успели вовремя. Опаздывал только виновник торжества, появившийся примерно через минуту после начала собрания.
– Э? Я последний?– Урахара почесал затылок, мастерски играя легкомысленного раздолбая.
– Проходи уже,– махнула рукой Йоруичи.
Урахара быстренько занял свое место напротив Кеншина. Капитан десятого отряда рассмотрел в глазах друга тень тревоги. Значит, что-то пошло не так, и это явно не такая мелочь, как опоздание на собрание.
Карасу не слышал речи главнокомандующего, вполуха послушал разговор Айзена и Кьераку, в котором Соске интересовался, куда делась капитан Хикифуне. Шунсуй отвечал спокойно и дружелюбно, но Кеншин уловил настороженность в его голосе. Капитан восьмого отряда тоже не доверяет Айзену, хотя и не в курсе его замыслов.
После собрания была пьянка, посвященная назначению Урахары на пост капитана. Кеншин не досидел до конца– Унохана и Йоруичи потащили его домой. Там к ним присоединились Юки и Шаолинь, так что до самого утра капитан десятого отряда предавался сладким утехам в объятиях своих любимых женщин. Утро встретило его в объятиях Ячиру и Юки, прильнувших к нему с двух сторон, а так же тихим сопением их розового дуэта неподалеку. Помнится, лет двадцать назад Йоруичи загорелась идеей совратить Шао-чан, и подошла к этой идее со всей ответственностью. Правда, ее ответственность почему-то проявлялась только в таких вот сомнительных делишках, но результат есть результат. Теперь две его женщины порой проводят время друг с другом. Шаолинь безмерно счастлива, что может отдаваться и своему любимому мужчине, и своему кумиру. Кеншин переварил их связь с некоторым трудом, относясь к однополой женской любви в своем гареме не слишком приязненно, но постепенно Шао-чан и Йору-чан убедили его, что все не так уж и плохо.