– Что, и это все, на что способны хваленые квинси?– вздернул бровь капитан десятого отряда.– Смешно…
Взмах руками– и оставшихся в живых спеленали ярко светящиеся золотые цепи садзесабаку, после чего почти две сотни квинси оказались заперты в барьере. «Хм, даже дети и старики атаковали меня, не раздумывая,– Кеншин усилием воли подавил душеные терзания.– Они сами виноваты. Раз уж они ввязались во взрослые игры и столкнулись со взрослыми последствиями… моей вины в этом нет».
И все равно было паршиво. Мужчина нахмурился и, как и договаривался с капитаном Куротсучи, связался напрямую с ним.
– Ого, как быстро ты закончил!– донесся до него возбужденный голос ученого.
– У меня для тебя есть сто девяносто три превосходных образца квинси всех полов и возрастов.
– Ух ты!– несказанно обрадовался ученый.– Я сейчас же буду.
Кеншин сунул рацию на карабин под хаори и взмахнул рукой. Невыносимо яркий шар сокацуя метров восемь в поперечнике превратил замок в дымящиеся руины. «Я сбросил большую часть излишка энергии, с оставшейся как-нибудь справлюсь»,– удовлетворенно отметил капитан десятого отряда. Сдержать инстинктивную жажду поглощения стоило огромных волевых усилий– слишком много сил. Слишком много. Карасу прекрасно понимает опасения главнокомандующего, ведь такие излишки силы приведут к тому, что он попросту свихнется на почве переизбытка энергии и начнет крошить все подряд.
Двенадцатый отряд сработал быстро. Куротсучи с горящими глазами рассматривал подопытных, даже не обратив внимание на происходящее вокруг него, в то время как его подчиненные квадратными глазами осматривали груды праха посреди живой природы и нетронутого ландшафта (разнесенный на кусочки замок не в счет).
– Что это было?– тихо спросил Акон– самый адекватный в двенадцатом отряде. Кеншин не стал таить очевидного:
– Мой банкай. И не трогайте прах, пусть удобряет почву. Места-то какие, а?
– Да уж, здесь красиво,– признал Акон, хотя пробирки ему как-то ближе. «Васнецова за шкирку и сюда, пусть рисует»,– подумалось мужчине. У него в кабинете висит одна картина российского художника: степь и три могучих всадника на не менее могучих конях. Весьма внушительная картина.
«Вы в порядке?– раздался в голове встревоженный голос Кьюкетсуки.– Хозяин… как вы?»
«Ну, если отбросить то, что я прикончил больше ста тысяч человек, причем не только мужчин, но женщин, детей и стариков, а так же превратил город в руины, то да, я в порядке».
«Но они направили оружие против вас!– встала на защиту хозяина Ёроони.– Они посмели бросить вам вызов!»
«Да-да-да, если берешь в руки оружие, будь готов убить и быть убитым, я знаю,– мысленно вздохнул капитан десятого отряда, внешне оставаясь безмятежно спокойным.– Однако менее паршиво мне от этого не становится. Еще никогда я не устраивал таких массовых побоищ».
«Все когда-то бывает в первый раз,– глубокомысленно заметила Кьюкетсуки.– Это же вы сказали нам, когда победили нас».
Кеншин усмехнулся. Двенадцатый отряд уже сворачивался, ему здесь делать точно нечего.
Конец флешбека
Мужчина улыбнулся каким-то своим мыслям и поднялся. Несколько поленьев отправились в потрескивающее пламя камина, где-то неподалеку возникла реацу Пустого, которого тут же уничтожили местные квинси. Этих Сообщество Душ оставило в живых, но лишь потому, что квинси поклялись своей честью, что будут убивать Пустых лишь для защиты своей семьи и своей территории. Клятва честью подкрепилась мимолетным заверением Бьякуи Кучики, на чьей совести лежали переговоры с ними, что в случае несоблюдения он лично покрошит всех в капусту.
Утром следующего дня он познакомился с квинси, убившим ночью Пустого. Знакомство состоялось весьма необычным способом: в спину Кеншина ударила выпущенная из-за угла стрела. Конечно же, выстрел юного квинси не нанес ему ни малейшего вреда, а сам пацан поспешил удрать, постоянно оглядываясь. «Черт, черт! Я не смог его убить!»– паниковал сопляк и налетел на кого-то. Взгляд скользнул по сандалям, по хакама к оби и косоде, по накинутому поверх всей одежды хаори.
– Еще никогда меня не приветствовали таким глупым и безрассудным способом,– ухмыльнулся капитан десятого отряда.– Это ты прихлопнул вчерашнего Пустого?
– А тебе какое дело, синигами?– с вызовом спросил пацан, но было видно, что внутри он дрожит от страха. Вон как бегают глазки и как вспотел лоб, а дрожащие, беспокойные руки не оставили ни малейших сомнений относительно душевного состояния пацана.
– Скажем так, интересуюсь, на что способен сопляк, бросивший мне вызов.
В левой руке мужчины полыхнула синяя полоса, превращаясь в тати в ножнах.
– Это– территория моего клана,– нервно облизнул губы паренек.– Если ты нападешь…
– Я просто вырежу весь твой клан, вот и все,– тот же спокойный и даже дружелюбный голос, но почему серебряноволосому мальчишке стало так страшно? «Он и правда вырежет весь клан?»– в глазах промелькнул испуг.
– Кеншин Карасу, капитан десятого отряда Готей-13,– неожиданно представился мужчина и дематериализовал занпакто.
– Рюукен Исида,– настороженно отозвался мальчишка.
– Хех, до встречи,– махнул рукой капитан и скрылся в сюмпо так быстро, что неплохо владеющий хирэнкяку Рюукен даже не заметил его движения.
*Я тут подумал и пришел к выводу, что глупо ограничивать только капитанов и лейтенантов из бойцов лейтенантского и капитанского уровней. Они все разные, поэтому в моей работе ограничение ставится не на капитанов и лейтенантов, а на любых синигами, способных навредить своей реацу живым людям. Так что какого-нибудь пятого офицера ограничат примерно в два раза, а вот капитана первого ранга– не менее чем в десять раз.
**Используется в значении «воины в масках»*
***Всепоглощающая Ярость Императора Теней
====== Глава 44 ======
Пятьдесят лет спустя
За широким окном во всю стену медленно разгорался рассвет. Первые солнечные лучи разгоняли серые предутренние сумерки, пронзая воздух, играли в каплях росы на траве, разбиваясь на цветные блики. Край багрового солнца медленно поднимался над горизонтом, становилось все светлее, и вот уже первые лучи коснулись век крепко спящего мужчины. Веки тут же открылись, а вполне осмысленный взор синих глаз несколько минут любовался горным склоном с медленно вспыхивающими вершинами. Рассвет в горах– зрелище, уступающее лишь закату. Прекрасное зрелище.
Несколько минут он слушал тихое дыхание женщин, любуясь их безмятежными улыбками, после чего снова провалился в сон. Если он поднимется, то непременно их разбудит, а будить их совсем не хочется.
Утреннее собрание капитанов и лейтенантов. Все, как обычно: отчеты о проделанной работе, нагоняи от старика Ямамото, после официальной части– обсуждение последних событий в Сообществе Душ и Мире Живых. Высокий черноволосый мужчина на вид лет тридцати усмехнулся: вот уже два месяца его коллеги перемывали косточки капитану шестого отряда, принявшему в клан безродную руконгайку,с которой встречался уже три года. Мало того, что Бьякуя Кучики принял в клан Хисану Инузури, так еще взял ее в жены, и лишь его непоколебимый авторитет и жуткая репутация не позволили старейшинам слишком громко бухтеть.
– Я рад, что ты остепенился,– только и сказал капитан Карасу капитану Кучики, и больше не поднимал эту тему разговора.
Кеншин не стал говорить Бьякуе, что Хисана– не жилец. Унохана не отважилась рассказать главе клана Кучики об истинном состоянии дел. Три года назад Хисана оказалась замешана в крупном сражении с Пустыми и закрыла собой капитана шестого отряда, из-за чего попала под атаку Пустого с необычной способностью разрушать души, но ей удалось выжить. Потом капитан Кучики выхаживал ее, и через месяц она пошла на поправку. Но три года спустя болезнь вернулась, поэтому Бьякуя сам не свой.
– Братик!– Юки, не смущаясь толпы народу, повисла на шее капитана десятого отряда.– Я вернулась!
– Я рад тебя видеть,– улыбнулся брат и, прижав свое сокровище к себе, скрылся в сюмпо подальше от любопытных глаз, туда, где почти никого не бывает– на крышу Башни Раскаяния.