Выпроводив первый взвод и лейтенанта, Кеншин засел за материалы, переданные Урахарой. Хисане становится все хуже, и если он быстро не систематизирует данные и не разберется, как ему действовать, женщина умрет через месяц, максимум– через пять-шесть недель.
Вскоре к нему заглянула Шаолинь, но увидев, что Кеншин занят, девушка ничем себя не обнаружила и исчезла. Капитан просидел до поздней ночи, разбираясь с данными, и покинул кабинет лишь тогда, когда полностью разобрался в том, что ему предстоит сделать.
На следующее утро капитан Карасу посетил поместье клана Кучики. У Бьякуи как раз был выходной, так что капитан Кучики сам проводил наставника к Хисане.
– Капитан Карасу-доно?– слабо улыбнулась женщина и попыталась встать, но Бьякуя тут же бросился к ней и заботливо придержал за плечи.
– Лежи, береги силы.
– Нет необходимости,– Кеншин обошел Бьякую и окинул Хисану взглядом, быстро вычисляя нахождение точки Сон Души.– Ёроони.
Подчиняясь команде, в правой руке возник тяжелый черный клинок и… с хрустом вонзился в грудь слабо вскрикнувшей женщины.
– Что…– оторопел Бьякуя, не в силах принять тот факт, что его наставник пронзил мечом его женщину. Но Хисана выглядела напуганной до полусмерти, но никак не умирающей, и крови не было. Наоборот, ее щеки начали розоветь, дыхание– выравниваться, но вместе с этим бледнел и сбивался с дыхания капитан десятого отряда.
– Что ты делаешь? Что происходит?
– Душа Хисаны разрушается потому, что у нее нет сил на восстановление,– хрипло произнес Кеншин и закашлялся. По подбородку потекла кровь, но мужчина жестом велел Бьякуе оставаться на месте и продолжил:
– Поэтому я вливаю свою реацу напрямую в Сон Души. Последние пару лет я проводил вычисления и эксперименты: вливать реацу нужно со строго определенной скоростью и плотностью потока, чтобы душа Хисаны выдержала. Помимо своей реацу я вливаю в ее тело свои жизненные силы, ведь состояние тела у нас напрямую зависит от состояния души, к тому же, у Хисаны пневмония, затерявшаяся на фоне остальных симптомов.
– Но…– Бьякуя пораженно смотрел на своего капитана и наставника. Выглядел Кеншин крайне паршиво, но вместе с тем не прекращал весьма необычного лечения. Щеки запали, под глазами залегли глубокие темные круги, лицо приобрело тревожный бледно-серый оттенок, по лицу и вискам катились капельки холодного липкого пота, левая рука дрожала, но правая, покоящаяся на рукояти меча, держалась ровно.
Несколько секунд– и Кеншин вытащил меч из груди Хисаны. К удивлению Бьякуи и женщины, раны не было, даже одежда не пострадала. Бьякуя бросился обнимать жену, чувствуя, как к ней возвращается утраченная шесть лет назад реацу, а Хисана была счастлива от того, что может быть с Бьякуей, и что приступы болезни не разлучат их. Лишь через несколько минут парочка вспомнила о том, кому они обязаны своим счастьем.
– Я в порядке,– отмахнулся Кеншин, сползая по стеночке на пол.– Потери сил при передаче через клинок составляют девяносто процентов, не для этого предназначен мой занпакто, но иначе просто нельзя точно дозировать силу.
– Раз говорите длинные, связные предложения, то не все так плохо,– не сильно уверенно заметил Бьякуя.
– Только не говорите про потери Юки,– попросил мужчина, прикрывая глаза.
После сеанса исцеления Кеншин взял отгул и отдыхал несколько дней, восстанавливая утраченные жизненные силы. Можно было бы отправиться в Руконгай и вырезать парочку бандформирований, но мужчина решил, что гораздо приятнее проводить время с любимыми женщинами.
После того, как Хисана наконец-то рассказала о своей сестре, Йоруичи подключила второй отряд, и буквально через час после рассказа Хисаны капитан Шихоин уже знала о местонахождении Рукии Инузури. Потом было счастливое и слезливое воссоединение семьи, принятие Рукии в клан Кучики и побег влюбленных Бьякуи и Хисаны в Мир Живых– еще один медовый месяц.
И все было бы хорошо, только вот через два дня после выздоровления Академия Синигами проводила учения в Мире Живых, так что капитан десятого отряда отправился в академию– дежурить на случай ЧП, которое не заставило себя долго ждать.
Мужчина выслушал зов помощи Сюхея Хисаги и в двух словах высказал все, что думает по этому поводу:
– Еб..чие Пустые.
Сразу после этого мужчина открыл врата Сенкай и отправился в мир живых. Как оказалось– крайне вовремя. Девушка по имени Канисава истекала кровью из глубоких сквозных ран и была на грани смерти, поэтому капитан Карасу тут же заключил ее в целебный барьер, и лишь убедившись, что ее жизни ничего не угрожает, двинулся дальше. Второй парень, Аога был мертв, а Пустые обступили тех студентов, кто не успел сбежать: Хисаги и трех третьекурсников. Мужчина не удивился, когда опознал их: Абарай, Хинамори и Кира, талантливые детишки.
– Хадо четыре, Бьякурай.
Яркая белая молния сорвалась с пальца и пронеслась мимо ошарашенных студентов, уничтожая трех монстров. Дети как по команде обернулись.
– Хорошая работа,– ладонь мужчины встрепала волосы Хинамори. В левой руке возник тати и тут же покинул ножны. Стремительный взмах– Пустые, набросившиеся на свою добычу оказались разделены ярко светящейся синей линией и почти сразу же просто испарились. Капитан вложил тати в ножны и запечатал в своей душе.
– Одним взмахом…– глаза Абарая просто сияли восхищением. Хинамори и Кира не думали ни о чем от шока, а потому Кеншин шагнул к истекающему кровью Хисаги.
– Что с остальными?– прохрипел Сюхей. Кеншин быстро подсчитал источники реацу, сопоставил со списками студентов, отправившимися на учения, и ответил:
– Спаслись двенадцать, шестеро погибли. Если считать с вами– шестнадцать.
– А где еще один?
– Девушка, твоя одногрупница,– Кеншин усмехнулся.– Она при смерти, и я не знаю, выживет она или нет. Я поставил самый сильный целебный барьер, на который способен, но ничего не обещаю.
– А остальные? Вы исцелили остальных?
– Со своими синяками, ссадинами и переломами потерпят до прибытия четвертого отряда,– равнодушно ответил капитан.– И нечего на меня так смотреть, чай, не кисейные барышни, потерпят и не расклеятся. А если расклеятся– туда им и дорога. Слабаки никому не нужны. Ты числишься в отряде моей сестры на должности двенадцатого офицера, Хисаги, так что подотри сопли и будь мужиком. Соответствуй статусу офицера. Почему ты не высвободил шикай?
Сюхей скривился и отвел взгляд.
– Потому что он создан для того, чтобы отнимать жизни. Я… ненавижу свой занпакто и…
Конец фразы потонул в полете тела студента и размазывания Хисаги по валуну.
– Не смей так говорить о занпакто, сопляк,– процедил капитан десятого отряда, которого фраза Хисаги просто взбесила.– Я попрошу Юки отправить тебя в мой отряд, если она, конечно, не возьмется выбивать из тебя всю дурь лично.
Абарай неуверенно переминался с ноги на ногу, после чего подошел к капитану и осторожно обратился к нему:
– Капитан Карасу-сама, а… можно вопрос?
– Валяй.
– Слухи про ваши… методы поддержания дисциплины– правда?
– Не совсем,– честно ответил мужчина.– Мой отряд воспринимает мои замашки с энтузиазмом, я не калечу направо и налево, только за серьезную провинность, а за всякие гнусности и правда могу убить на месте.
Кира посмотрел на с трудом поднимающегося Хисаги и перевел взгляд на капитана Карасу. Его взгляд просто кричал «Не верю!», но выказать свое мнение ему помешал риск получить по лицу.
«Почему они набросились на детей всем скопом лишь тогда, когда рядом с ними появился я?– капитан десятого отряда просканировал окрестности пескисой, но не выявил никаких источников реацу.– Им явно кто-то отдавал приказы или же задал алгоритм действий. Последнее более вероятно. Айзен? Вполне возможно, тем более что он подавал свою кандидатуру на дежурство. Хотел спасти этих детей и забрать их себе? Они талантливы, но шиш тебе с маслом, а не этих детишек. Я их первый нашел!»
Сейрейтей, кабинет капитана пятого отряда