– Пойдемте со мной,– предложил капитан десятого отряда.– Вас накормят и подлечат.
– А какая тебе с этого выгода?– даже несмотря на страх, нахальства этому лисенку не занимать. Кеншин уже не помнил, чтобы к нему кто-то из жителей Руконгая так обращался, и ему это понравилось. Бесит это раболепие, когда кланяются на каждом шагу и боятся лишний раз вдохнуть, только бы угодить капитану-сама.
– Никакой,– ответил Кеншин.– Не хочу, чтобы вы померли с голоду, вот и все. Хочешь верь, хочешь– не верь, но сто лет назад я побывал в вашей шкуре, только мне повезло, а вам– нет. Конечно, я хотел бы, чтобы вы отучились в Академии Синигами и вступили в мой отряд, мне нужны такие перспективные бойцы, но я не собираюсь ни к чему вас принуждать. Первое время поживете у меня, потом, если хотите, вас усыновит какая-нибудь пожилая пара, и тебе больше не придется охотиться за головами, чтобы прокормить ее, Гин.
– Откуда ты…–пораженно выдохнул маленький Ичимару, по-новому глядя на капитана.
– Убийца с сотней мечей– так тебя называют?– чуть усмехнулся Кеншин.– Как говорится, рыбак рыбака узнает издалека. Я сам в прошлом охотник за головами, и я тоже стал убийцей, чтобы прокормить дорогого мне человека. И не смотри на него так, Рангику, в этом мире иначе не выжить.
Впрочем, Матсумото и не собиралась осуждать своего спутника и почти брата. Наоборот, ей стало жаль, что из-за нее Гин начал убивать других. Маленький Ичимару смотрел на капитана десятого отряда с самыми противоречивыми чувствами. С одной стороны ничего хорошего от синигами не дождешься, сколько раз какие-то ублюдки пытались изнасиловать Рангику, и среди них порой были синигами. Кроме того, именно синигами, особенно тот, ботаник в квадратных очках, сделали что-то с Рангику, после чего он еле выходил бедную девочку. Но с другой стороны интуиция, которая никогда не подводила мальчика, нашептывала, что вот этому человеку можно верить. Что мешало ему позволить им вчера умереть? Но нет же, поспешил на помощь и спас им жизни, а сейчас предлагает путевку в жизнь.
– Если хотите– можете оставаться здесь,– снова заговорил Карасу.– А можете отправиться вместе со мной, в первый район или в Сейрейтей.
– А где вы живете?– спросила Рангику, с надеждой глядя на него.
– Построил себе поместье в горной долине между девятнадцатым районом Южного Рукона и двадцатым районом Западного Рукона.
– Гин, ну пойдем!– тут же состроила щенячьи глазки Рангику. Гин тяжко вздохнул, а капитан десятого отряда понял его, как никто другой. Гин угрюмо кивнул с видом, будто делает ему, капитану, одолжение, что идет с ним. Карасу не рассердился, хотя какому-нибудь синигами за такую дерзость может и пятак начистить. Две тяжелые руки опустились на плечи детям.
– Задержите дыхание и подогните ноги,– посоветовал капитан за секунду до того, как сорвался в сюмпо.
Секунд тридцать непрерывных рывков– и капитан остановился, давая детям отдышаться. Правильно дышать при использовании сюмпо едва ли не сложнее, чем сама техника поступи.
– Мы где?– удивился Гин, осматриваясь по сторонам. Район выглядел гораздо чище, чем тот, в котором они жили.
– Сорок пятый район Южного Рукона,– оповестил его капитан. Гин быстро подсчитал в уме, что на каждый сюмпо капитан преодолел почти десять километров, в то время как он едва ли способен выдержать триста метров! И что-то ему подсказывало, что десять километров– далеко не предел возможностей капитана десятого отряда.
Так в несколько приемов они добрались до Сейрейтей, и дети на несколько секунд отключились от мира, с раскрытыми ртами рассматривая город синигами.
– Красиво,– с тенью грусти выдохнула Рангику Матсумото.– Я бы хотела здесь жить… здесь, наверное, не голодают, да?
Кеншин в кои-то веки испытал прилив жалости. Да, холод, голод и нужда знакомы ему не понаслышке, но когда он всерьез столкнулся со всем этим, он был уже довольно взрослым юношей и куда крепче этих детей.
– Идите за мной,– капитан десятого отряда загнал чувства поглубже внутрь и двинулся в расположение десятого отряда, невесть каким образом ориентируясь среди совершенно одинаковых улочек. Кеншин отметил, как Ичимару взял Рангику за руку и решительно двинулся вслед за ним. «Он все больше напоминает мне меня самого,– думал капитан.– Если не получится пристроить их в академию, думаю, девочки не будут против, когда я возьму их к себе».
Гин следовал за капитаном и не отпускал Рангику ни на шаг в сторону, настороженно оглядываясь. Кеншин шел довольно быстро, встречные синигами косились на них с презрением и превосходством, но видя, с кем они идут, молчали в тряпочку и лишь вежливо кланялись капитану. Кеншин отвечал им мимолетными кивками, один раз остановился переговорить с лейтенантом. Гин быстро заметил кандзи «13» на его шевроне, а по дружеской манере разговора сразу понял, что капитан десятого отряда и лейтенант тринадцатого являются хорошими знакомыми, если не друзьями.
А потом на капитана набросился жуткий громила с прической «дикобраз» и источающий такую чудовищную реацу, что у непривычной Рангику перехватило дыхание. Этот двухметровый гигант обрушил на капитана удар меча, заставив мальчика дернуться к рукаву. Но как оказалось, капитан отлично справился сам. Гин отметил, что парируя удар, капитан десятого отряда даже не повернулся в сторону нападавшего, а вот тати в его руке возник мгновенно и неизвестно откуда, мальчик успел рассмотреть только синюю полосу, на миг полыхнувшую в ладони.
– Йо, Кеншин!– гаркнул громила. Карасу отбросил меч противника в сторону. Тати превратился в полосу ярко-синего света и впитался в ладонь, а его противник вложил свой зазубренный клинок в ножны.
– А это еще что за мелюзга?– жуткий взгляд громилы заставил детей невольно потупиться и опустить глаза.– А-а-а, понял, это ради них ты сорвал нашу дуэль.
– Именно, Кенпачи, именно,– непринужденно ответил Кеншин. Капитан одиннадцатого отряда задумчиво почесал мускулистую, в меру волосатую грудь, виднеющуюся из разреза косоде, только вот Гин отметил, что цепкий, изучающий, проницательный взгляд, которым этот громила на мгновение смерил его и Рангику, совсем-совсем не вяжется с его поведением и обликом варвара. И тут Гин вспомнил его. Кенпачи Зараки, капитан одиннадцатого отряда.
– Ну ладно,– в глазах Зараки проскользнула легкая тень сочувствия и сожаления.– Тогда я завтра загляну.
Капитан убрался, быстро растворившись в улочках, а его реацу как-то подозрительно быстро перестала давить на детей. Рангику отдышалась, со страхом глядя вслед Зараки.
– Он такой страшный…– прошептала девочка.– Капитан-сан, а почему он на вас напал?
– Кто, Кенпачи? Это своего рода ритуал вежливости,– усмехнулся Кеншин.– До того, как он поступил в Готей-13, а я– в Академию Синигами, мы путешествовали вместе и частенько сражались. Пришли.
Гин и Рангику уставились на огромные белые ворота с кандзи «10» на них. Кеншин несколько секунд просто стоял, с каждым мгновением все больше мрачнея, после чего гаркнул:
– Вы что там, уснули все? Открывайте чертовы ворота!
Ноль реакции. Рангику вздрогнула, кожей почувствовав, как капитан медленно, но верно приходит в бешенство.
– Ну я вам сейчас всыплю,– прорычал он и оглянулся на детей.– Постойте здесь и никуда не уходите, я скоро.
А дальше капитан одним красивым прыжком перемахнул пятиметровый забор, за которым тут же раздались звучные шлепки ударов и негромкие, плохо различимые реплики. Судя по тому, с каким чувством говорил их капитан и что вместо знаков препинания были слышны звучные шлепки ударов, он тихо и с чувством материл своих подчиненных, проводя воспитательный процесс.
Ворота медленно и бесшумно открылись, впуская детей внутрь. Рангику охнула, увидев четырех избитых в кровь синигами, с тихими стонами пытающихся собрать себя с посыпанной песком дорожки, и злого капитана у рычага управления.
– Совсем распустились,– бурчал капитан.– Две недели в одиннадцатом отряде!
Судя по ужасу, отразившемуся на четырех лицах, капитан отправил их как минимум на третий круг Ада, но четверо покорно буркнули:
– Есть две недели в одиннадцатом отряде…