Сплошь закованная в костяную броню, Вастерлорд спала, свернувшись в клубок. Если бы не костяные доспехи, закрывавшие ее тело от подошв до скул, то на лице смуглокожей женщины можно было бы увидеть умиротворенную улыбку. Однако эта идиллия оказалась быстро прервана, прервана двумя сильнейшими всполохами реацу поблизости отсюда.
Вастерлорд тут же встрепенулась и открыла зеленые глаза, в которых проступила тревога. «Синигами,– мгновенно определила она характерный окрас реацу.– Очень сильные, уровня капитана. И…– в глазах отразилась паника.– Неужели это он?»
Еще несколько секунд женщина анализировала реацу и пришла к крайне неутешительному выводу: это именно тот, о ком она подумала, и за эти десять лет он стал ощутимо сильнее.
– Харрибэл-сама, что-то случилось?– встревожилась Мила-Роза.
– Пойдемте, мне интересно взглянуть на него,– Тия Харрибэл поднялась с импровизированной кровати и двинулась к источнику реацу. Синигами в нескольких километрах от ее убежища, и хорошо бы сидеть тихо, как мышке под веником, но Тия от чего-то почувствовала, что она должна увидеться с этим странным синигами, так непохожим на своих собратьев.
– Но он же нас убьет!– перепугалась Аппачи.– Он вас убьет!
– Я хочу у него спросить, почему он отпустил нас живыми,– женщина вздохнула и исчезла в сонидо, не оставляя своей фракции выбора.
Анаконда, лань и сфинкс последовали за ней к источнику реацу и остановились на полпути, со страхом и недоверием глядя на высокий силуэт в капитанском хаори. Точно такой же, как и десять лет назад. Вблизи они прекрасно почувствовали, насколько выросла реацу этого синигами. Никак не меньше, чем на четверть.
– Вы стали сильнее,– произнес он.– Я почувствовал, что вы следуете сюда, и решил пойти навстречу. Вряд ли мой спутник был бы в восторге от созерцания ваших лиц.
– А ты что, в восторге?– не удержалась Аппачи, с вызовом глядя на капитана и одновременно облизывая пересохшие губы: адьюкас догадывалась, чего может стоить подобная дерзость. Капитан бросил на нее чуть скучающий взгляд с тенью легкого раздражения, как на надоедливую муху. Чувствовалось, что этот синигами прикидывает: прихлопнуть или пусть полетает? Пренебрежение и презрение по отношению ее сил больно ударило по самолюбию Аппачи, но куда сильнее возмущения оказался страх от того, что для этого мужчины убить ее не сложнее, чем прихлопнуть надоедливую муху.
– Лучше бы тебе не нарываться,– Сун-Сун отчетливо вздрогнула, вспоминая, чем обернулась их предыдущая стычка. Короткий взгляд капитана– и анаконда отползла на полметра назад, опуская взгляд.
– Что ты здесь делаешь, капитан десятого отряда и командир отряда специального назначения Готей-13 Кеншин Карасу?– чуть свела брови Тия Харрибэл, стискивая рукоять своего меча.
– Вышел на прогулку,– сверкнул зубами капитан десятого отряда и убрал давление своей реацу.– Не стоит так грозно смотреть на меня, Тия. Я пришел с миром, так сказать. Навещаю старых знакомых.
Харрибэл коротко оглянулась на свою фракцию и слегка кивнула им, подтверждая, что не будет сражаться. Три вздоха облегчения стали ей ответом, меньше всего ее фракции хотелось вступать в заведомо проигрышную схватку.
– Почему ты нас пощадил?– задала она тот вопрос, который терзал ее вот уже десять лет. Тия не хотела умирать, она боялась за себя и за своих девочек, и ее внезапно пощадили. Когда она была на грани смерти, когда она была сломнела, раздавлена и уничтожена морально, когда она полностью осознала свою слабость и никчемность, когда она уже смирилась со смертью, рассеченная на несколько кусков, ей внезапно сохранили жизнь и позволили уйти. Харрибэл вспомнила, как выхаживала ее верная фракция, как они делились своей силой, носили ей пищу и пытались восстановить.
Кеншин Карасу не торопился с ответом, видимо, он и сам не до конца понял всех причин, и теперь тщательно взвешивает каждое свое слово.
– Я мог бы вам сказать вот что: вы не могли сражаться, а я не добиваю беспомощного противника, потерявшего боевой дух,– произнес капитан десятого отряда.– И это правда, но лишь отчасти. На самом деле я увидел их преданность тебе, а так же твое стремление пожертвовать жизнью, но дать им спастись. Когда я высвободил свою реацу, ты ведь поняла, что не сможешь победить?
– Да,– тихий ответ. Тия решила быть с ним полностью откровенной, невольно вспоминая тот миг, когда все ее существо объял дикий, необузданный страх. Страх перед единственным существом, встреченным ею и оказавшимся сильнее ее самой. Не просто сильнее– намного, намного сильнее. Кеншин цепко взглянул на лицо Вастерлорда и вздохнул. Адьюкасы как-то странно смотрели на капитана, с настороженностью и… трепетом?
– Я увидел в вас то, что противоречило моим тогдашним знаниям о Пустых. Я увидел у вас души. Я понял, что вы испытываете те же чувства, что и мы, что Пустые и синигами отличаются, по сути, лишь векторами направленности реацу.
– Чего?– тупо спросила Мила-Роза.
– Ты что, совсем тупая?– фыркнула Аппачи.– Мы используем другую реацу, вот и все!
– Вы обе глупые,– фыркнула Сун-Сун.– У них реацу заряжена положительно, а у нас– отрицательно.
– Заткнись!– окрысились ее подруги.
– Вы все неправы,– остудил их пыл голос капитана.– Потоки реацу не имеют заряда, но имеют направление, что определяет основу для ее использования. У синигами и Пустых два диаметрально противоположных направления движения потоков реацу, отсюда и кардинальные различия между нашими телами и способностями, но наши души практически полностью идентичны.
– То есть, ты оставил нас в живых потому, что понял это?– изумрудные глаза встретились с синими.
– Нет. Я оставил вас в живых потому, что вы не те бездушные монстры и убийцы, какими я вас раньше представлял. Класс Менос Гранде возвращается к своей человеческой сущности, и чем ближе вы к человеческому облику, тем ярче оживает ваша душа. Хотя нет, это тоже ошибочное заключение. Ваша душа сохраняется с самого начала, и становясь Менос Гранде, вы начинаете эволюционировать под действием души, постепенно приобретая сначала животный облик, так как ваши инстинкты диктуют вам облик, наиболее уместный для выживания, а потом, набираясь сил– в Вастерлорда, где уже ваше самосознание определяет ваш облик.
Тия слушала и чувствовала волнение по этому поводу. Почему ее так взволновали слова синигами?
– И… и что будет с нами в конце эволюции?– с замиранием сердца спросила она.
– Я не знаю. Я выстроил эту гипотезу, и ваше появление в Сообществе Душ превратило ее из гипотезы в теорию…
– Как интересно!– веселый и беззаботный голос заставил Кеншина резко обернуться. На вершине бархана стоял и беззаботно скалился Киске Урахара.
– Замечательная теория! И эти дамы, как я понимаю, ее подтверждение,– Киске взглянул на Пустых.– Только я одного не пойму: ты же синигами, Кеншин. Почему ты забиваешь себе голову всей этой ерундой и не делаешь свою работу?
– Тот же вопрос тебе, Киске,– чуть усмехнулся Кеншин.– И ты знаешь, что я тебе отвечу, потому что наши цели одинаковы.
– Да, я знаю,– Урахара окинул Пустых взглядом.– Скажи, а ты можешь объяснить нашу инстинктивную взаимную неприязнь, а? Как ты ее подавил? Ведь для нас, синигами, убивать Пустых так же естественно, как ходить и дышать.
– Поверь, к тебе мы относимся ничуть не лучше,– фыркнула Аппачи.
– А к нему?– Урахара прищурился, кивая на Кеншина.– Вы не чувствуете к нему такой же острой неприязни, я прав? Он кажется вам… более родным, чем я.
Не спросил, а утвердил. Тия чуть заметно нахмурилась, адьюкасы переглянулись. Они не подтвердили и не опровергнули слова ученого ни словами, ни жестами, но они действительно почувствовали родство.
– Ты на что намекаешь?– нахмурился капитан десятого отряда, чувствуя, как засосало у него под ложечкой. Он вспомнил свою технику рукопашного боя и сравнил ее с теми атаками, которые обрушила на него Тия десять лет назад. Они были совершенно идентичными. «Неужели…»– Кеншин оглянулся на Тию.