Эх, память-то прекрасная, но в тот момент вместо того, чтобы внимательно запоминать весь разговор, адмирал просто искал у себя симптомы паранойи, считая голоса в своей голове следствием болезни. Вроде они говорили о попаданиях как о следствии своего участия в ночной атаке, которую злые языки уже окрестили «артурской побудкой». Ну мало-ли что они там сделали, может какое туманное облако выпустили, чтобы нашим комендорам хуже видно было... Сейчас это не поможет.
Возгласы на мостике заставили снова сосредоточится и посмотреть в море. Того отворачивал! Уже не стесняясь, прибавив ход, лег на левый борт и уверенно попер в море. Пожалуй, концевая «Сикисима» может и окажется под обстрелом, но с достаточно большой дистанции. Все зависит от того, насколько быстро разгонится японский отряд. Ну и славно. Все-таки перевес на стороне японцев значительный, что спешить, если вот-вот оба поврежденных "артурской побудкой" броненосца войдут в строй? Немного поплавают под веселые матюки Степана Осиповича, постреляют (уже под невеселые матюки, качество стрельбы практически любого корабля гарантированно портило настроение Макарову надолго и всерьез), и через месяцок можно будет ловить Хейтахиру этого уже более уверенно. А если еще Вильгельм Карлович положит на стол Степану Осиповичу эту размокшую карту, то можно ставить хорошую сумму на день и место весьма крупного морского сражения.
На минутку Витгефт даже начал не то что подумывать — просто мечтать о таком предприятии как пари. Эх... Красиво, но нельзя. Никак нельзя, поймают за руку — вылетит в отставку без содержания. Содержание ладно, но позор будет несмываемый. И старшему сыну достанется, минного офицера точно не получит. А то бы...
Грохот рубанул по ушам совершенно беспощадно. Наверное, в силу возраста, Витгефт не успел быстро среагировать, зато увидел как смешно и одновременно присели офицеры «Баяна», хватаясь кто за поручни, кто за фуражки. Резкий звук, как будто рвалась материя, отрывисто рявкнул, казалось, сразу со всех сторон. Суетливое озирание вокруг. Вроде все нормально...
- «Петропавловск!!!» - ахнул кто-то, одновременно с распространенным некультурным междометием. Будто от удара гигантской городошной битой, броненосец споро валился на правый борт. Нос корабля еще поднимался вверх, вздыбленный взрывом, но всем было понятно, что спустя несколько секунд он неумолимо пойдет вниз, навсегда зарываясь в воду. Обгоняя столб воды, огромное облако взрыва быстро взлетало вверх. Порхали какие-то обломки, кругами расходились волны. Практически сразу же, вдогон, разлетелся еще один огромный клуб, на этот раз белый. Это, скорее всего, взорвались котлы.
- Да как-же так, бляха-муха! - стон пронесся по мостику «Баяна». Витгефт тоже поддался этому общему возгласу, это секундной молитве объединенных одной идеей мужиков: «Господи! Сделай так чтобы это только показалось! Господи, этого не должно быть, это неправильно. Боже, ТАК нельзя!» Действительно глаза отказывались верить а разум - осознавать. Еще секунду, другую, сознание боролось, силясь прогнать этот факт, но снизу уже подкатывало холодное «увы».
Пиздец всему, если коротко. Минус броненосец. Минус единственный адмирал (это без вариантов, так рвануло, что вряд ли там в радиусе сотни метров от взрыва хоть кого-то не контузило, а Макаров сто процентов стоял на мостике), который мог переломить эту войну.
А потом пришло еще одно понимание.
Сучьи демоны. Это не мина, совершенно точно. До «Петропавловска» кабельтовых десять, если столб воды начал подниматься в момент взрыва, то до «Баяна» звуку лететь секунды три-четыре. За это время офицеры всяко увидели бы что происходит с «Петропавловском». А тут мы сначала услышали грохот, огляделись, и только потом... Это какая-то здоровая и мощная штука прямо над нами оглушительно пролетела к броненосцу. Поэтому и звук сверху воспринялся нами как со всех сторон. Поэтому молодые организмы и ПРИСЕЛИ, а не дернулись в сторону от взрыва. Сучьи же демоны....