Вызвал кнопкой дежурного офицера. Похолодел от ужаса. Забываться стал, чуть глупость не совершил. Чуть не приговорил себя. Жучки же! Пакетами отправляют! Кинулся к выходу из салона, чтобы столкнуться в дверях с Кедровым. Удивительное совпадение, сегодня его флаг-офицер еще и дежурный.
- Михаил Алексеевич, Вы же курите? Угостите старика?
Что в лейтенанте нравилось Витгефту - абсолютная невозмутимость. Надо - значит надо. Старика - значит старика. Вот Вам, Ваше Превосходительство папироска. Что характерно, спичек превосходительство не попросил, а готовясь подняться по трапу, отдал приказ... Приказ, который надо выполнить, даже не смотря на полный идиотизм. И приказа, и превосходительства.
2 мая 1904 года. Корейский залив, крейсер "Иосино".
Так дело не пойдет. Капитан первого ранга Саеги Ген понял, что скорее всего найти свой отряд кораблей не получится. Позор. Капитан первого ранга! Ему броненосцем командовать полагается, на худой конец - броненосным крейсером. Но старику, который уже с трудом поднимался на мостик, новый корабль не выдали. Все равно скоро на покой. И такой позор перед самым уходом.
Крутиться тут очень чревато. Как ты обнаружишь в океане свой отряд, если задачей светомаскировки и является скрытность отряда? Да и туман конечно помеха. Туман сегодня не ждали. Но как ты скажешь своим командирам, что тебе, самураю, потомственному моряку, помешал туман? Да еще навигационные огни приглушены, и увидишь ты их только с очень близкого расстояния, когда ни отвернуть ни затормозить уже не успеешь. Нет, идем к Эллиотам сами.
- Желтый огонь слева четыре румба!
Действительно огонь, и весьма сильный. Нормальную яркость кормового желтого оставили только на идущим замыкающим "Фудзи", значит его место где-то... Вот тут.
Повезло! Аматерасу смилостивилась над своим преданным слугой, и дала знак. Иначе это никак не объяснить. Скомандовать поворот, стараясь сохранять невозмутимость. Потерять лицо перед подчиненными не хотелось, тем более что, видимо, придется принести извинения вахтенному офицеру, который и предполагал что корабли адмирала Дева находятся где-то там. Да, все сходится, вот желтый огонь пропал. Где-то там должна гореть цепочка зеленых, но их еще не различить. Светомаскировка. Сейчас идем этим курсом 10 минут, после чего доворачиваем вправо и тогда можно будет отбить просьбу разрешить встать в строй. Сейчас третий боевой отряд на фоне берега, еще принадлежащему гайдзинам, и делать этого не следовало. Хотелось спустится вниз, отдохнуть, но надо дождаться момента, когда крейсер встанет на свое место, а это не самый простой маневр. Замереть неподвижно, не стоит праздно расхаживать. Командир - скала.
- Два зеленых огня, четыре румба влево.
Есть! Оно. Мы хорошо обогнали, видимо адмирал Дева обнаружил пропажу, и снизил ход, дав подчиненному шанс найтись. Возьмем поправку, и пойдем малым ходом.
- Наблюдаете огни?
Нет, огней уже не наблюдали. Чертов туман! По всем приметам его не должно было быть, но вот он, тут. Обнял корабли мягкой пеленой, то позволяя увидеть что-то, то пряча даже переднюю трубу корабля. Через четверть часа, пожалуй, надо будет ложится на параллельный курс. А пока...
- Желтый огонь с правого борта, на пять румбов! - Что?! Да как так-то?!
- Огни с левого борта! На девять румбов!
- Какие, черт побери?
- Зеленый. И... красный!
- Срочно гудок! Право на борт!
Хотя уже поздно. Саеги Ген увидел, как из тумана выдвинулся огромный нос броненосного крейсера, и услышал звук сминаемого борта. Капитан первого ранга понял, что через несколько минут ему придется упомянуть перед строем своих моряков имя Императора, и это будут последние слова, которые он скажет в своей жизни...
2 мая 1904 года. 1904 года. Порт-Артур.
Наблюдать за перепалкой в Саду Цветущей Вишни было забавно. Как они орали! Как эти Робуры, морячки доморощенные, ругались! А что морячки именно доморощенные, Вильгельм Карлович сообразил сразу. Никакой нормальный военный моряк в такой ситуации не кинется в кильватер к последнему кораблю. Это невыполнение боевой задачи, это гарантированная взбучка, вплоть до снятия с должности. Если кораблю определено место в строю - корабль обязан вернуться именно туда, а не пристраиваться как цыпленок в конец строя. Робуры об этом понятия не имели, и когда показывали ушедшему мористее кораблю (сейчас адмирал уже узнал, что это был "Иосино" - бронепалубный крейсер, не ахти какая добыча, но черт побери, первый бронепалубник, потерянный японцами в этой войне) - полагали, что тот рванет влево, а капитан крейсера повернул вправо, нарисовав в воображении существующий строй и прицелившись на свое место.