Господи, никогда бы не подумал, что когда-нибудь стану делать все возможное, чтобы никто не догадался о том что я такой молодец, все рассчитал и продумал. И чем старательнее я буду играть самодура-зануду а не орла-командира, тем больше у меня будет шансов прожить хоть еще немного...
Да, похоже, и другие отцы-командиры одумались. Переглядываясь и почти незаметно кивая на Витгефта, как на дурачка, тем не менее, подчинились. Эскадренные миноносцы пройдут, попробуют прогнуть япошек, и тралим фарватер. Говорят, на Золотой Горе кто-то догадался радиотелеграфом забить эфир морзянкой, мешая японцам координировать свои действия, молодец. Но тем не менее, большие корабли из гавани никуда не пойдут. Многие думали, что до того, как не протралят фарватер, но адмирал понимал, что намного дольше. В море их ждут демоны с чудо-оружием, против которого нет никаких шансов. Откуда же, черт бы их побрал, эти демоны взялись?
Веселое время, где-то в долине реки Тене (префектура Токио).
- А как называлась твоя курсовая по физике?
- Э-э-э. Кажется, индукционные... возмущения...
- Не продолжай, ты ее списала. А по литературе?
- По роману А. Кристи...
- Что такое "А"? Это ее полное имя? Впрочем, тоже не продолжай, тебе ее написала твоя соседка по комнате. Давай вернемся к политэкономии. Основные выводы из твоей работы?
Уэджи поймала себя на мысли, что собирается облегченно выдохнуть. Про курсовую по политэкономии она долго могла говорить, не краснея за списанное, готовая с жаром отстаивать свое мнение, спорить, доказывать. Но облегченно выдыхать в сумраке пещеры, рядом с ненормальным незнакомцем, зная что где-то рядом кружат дроны спецназа а дипломаты стараются объяснить русским, что ничего плохого никто не замышлял (просто Якудзу гоняли, извините нас), было, мягко говоря, преждевременно. Как оно все еще повернется. Ведь ее личность наверняка уже установлена, и соучастие в непойми чем, но безусловно очень социально опасном, сейчас рассматривается криминалистическим искусственным интеллектом и вполне себе живыми и злыми следователями прокуратуры.
Терять в общем, было не то чтобы много. Скорее всего, ей предстоит жесткая ролевая игра с справедливым и строгим учителем, наказывающем нерадивую ученицу. Соседка по комнате, которая действительно написала за нее литературу, показывала несколько хентай на эту тему с неучтенного коммуникатора с распаянным сетевым чипом. Только по законам жанра, сначала учитель должен заставить ее переодеться.
"Не обязательно" - подсказал рассудок. Он мог сразу выбрать тебя из-за того, что ты одета как надо. Как он себе это представляет. Да еще рыжий цвет волос намекает на некую шкодливость в поведении, рыжий цвет - цвет шалости во многих культурах. На это и рассчитывала, когда делала биокоррекцию. И вот как оно боком вышло...
Незнакомец по имени Фумихиро, похоже, наслаждался. Хотя кто его знает, как мужчины наслаждаются от этого. Вживую Уэджи ни разу не видела, а в хентае они бешено вращали глазами и комментировали то, что делают или сейчас сделают. Этот же просто выжидающе смотрел на жертву.
- Ну и какие выводы у тебя были в курсовой?
И тут Уэджи закусила удила. Что такое удила, она имела смутное представление, но бородатые русские соседи вместе с военными базами принесли массу своих образных, весьма ярких выражений, которые даже потрудились перевести на японский, и многим нравилось пользоваться их идиомами. Почему бы и не поговорить? Это отвлечет, а возможно и поможет найти с этим маньяком общий язык.
- Что русские убили нас как великую нацию. Мы разуверились в себе как в народе, который может и достоин бороться за счастье любыми способами, которые сочтет нужным. Не считаясь ни с чем.
2 мая 1904 года, Порт-Артур.
- Повтори-ка, братец.
- Ну, значит, это... Ругалися Вы сильно, Ваше Превосходительство, аж ногами топали. Идиотом обзывали и за сердце хваталися.
- Кого идиотом называл?
- Известно кого... - матрос Васильев имел не только острое зрение, но и весьма сметливый ум, но даже ему робелось при мысли, что сейчас он скажет фактически оскорбление офицерскому достоинству. - Их благородие, капитана второго ранга Иванова, Федора Николаевича.
- А за что я их благородие идиотом называл?