- Так... Это. Приказа он ослушался. Вы ведь как велели ему? Мины поставить до нейтральных вод, чтобы дальше ни-ни. А он... - матрос замялся - международный скандал допустил. Вот.
Из-за того, что Вильгельм Карлович не представлял точно, насколько хорошо слышат жучки, разговаривали они в коридоре, и со стороны могло показаться, что чем-то рассерженный до глубины души адмирал что-то очень грозное шипит прямо в лицо провинившемуся матросу. На самом деле просто так тише.
И кстати, никакой подлости и неуважения к господину капитану второго ранга адмирал сейчас не допускал. Вернувшийся с новой разведвылазки, сразу после того, как миноносцы, посланные вдогонку японскому отряду вернулись несолоно хлебавши, Василий доложил об услышанном: господин капитан второго ранга всем по секрету шепчет, что это он пришел к Витгефту с предложением поставить мины. Долго уговаривал, и наконец адмирал согласился.
Любой другой на месте Витгефта, да что там, и сам Витгефт, не будь этих проклятых демонов, задохнулся бы от возмущения. Ишь, примазывается. Радуйся что сумел хорошо выполнить поставленный приказ. Четко, в срок, без лишних вопросов. Заслужил своего "Георгия" без дураков. Чего ради пытаться строить из себя флотоводца? Я же видел характеристику, что на тебя Эссен писал, и готов поклясться, что она правдивая: недостаточно энергичен и малоподвижен. Да и нездоровится тебе часто, вот и еще три дня назад ты и "Амуром"-то не командовал, переложив на первого офицера. Когда ты успел все взвесить, схему прикинуть, и что же ты раньше никогда ничего похожего не делал? А уж чтобы с предложением к целому контр-адмиралу пойти...
Но сейчас-то это ой как на руку Вильгельму Карловичу! Даже усилим эту историю для достоверности. Вот такой вот историей, про топанье ногами и криками про идиотизм и будет подкреплять рассказ Иванова матрос Васильев. Вообще находка а не парень, везде свой, в кабаках нижние чины любят слушать сплетни от таких вот вестовых да ординарцев. Иногда, послушав все это, матросики этих-же вестовых, бывает, лупят (от зависти к причастности), но Василия не трогают, все знают - он один из пятерых, спасшихся со "Страшного".
6 мая 1904 года, Корейский залив, броненосец "Микаса".
Если еще пару дней от божественного Тенно не будет ни слова, то вакидзаси наконец-то покинет свои ножны не для того, чтобы адмирал протер клинок кусочком ткани. Он вел свою партию как умел, старался предусмотреть все, но получил жесточайший удар. Удар смел не только два броненосца, он поставил под угрозу судьбу всей Японии. Лишь на пару дней упустил ситуацию из под контроля, и враг моментально этим воспользовался. Будет логично, если Главная Квартира решит не отвечать на его покаянный рапорт, и это тоже будет означать, что решение принято.
Предсмертное хокку было уже готово. Оно было немного нескладным, он все-таки не поэт, и один слог немного кривил, но долго размышлять над текстом было не принято. Хотя некоторые самураи признавались иногда, что сочинять предсмертное хокку принимались буквально на следующий день после посвящения, вдруг потом не будет времени. Но Хейхатиро Того никогда не торопил неизбежное и готовился принять его достойно.
Предательски медлит рассвет
Сколько ри не пройдешь
Не приблизить
Нет, адмирал не впал в меланхолию. Дел было много, армия наконец-то начала движение к русской крепости, и делать все для ее продвижения - его долг. Огромный объем работы, который его прекрасные подчиненные, самые прекрасные и преданные люди на свете, несли неустанно. С опорой на базу на Эллиотах можно было говорить о полноценной блокаде Квантунского полуострова, и потеря двух броненосцев тут никакой помехи не создает. Все лежит на крейсерах, авизо и эскадренных миноносцах, а так-же на огромном флоте мобилизованных для войны транспортов, день и ночь доставляющих грузы для армии. Даже первая победа генерала Куроки, удачный бой на реке Ялу - это безусловно, заслуга его флота, обеспечившего пятикратное превосходство над отрядом Засулича. Но все это не смывает позора. Его больно-пребольно ударили из немыслимо неудобного положения, его, японца - перехитрили! И он ждет вестей из Эдо. Сейчас еще немного поработает с картами, а набросок хокку (он ничего не будет менять, только напишет его еще раз, чтобы как и говорится в Хагакурэ, сразу после пера, рука самурая взяла меч) пусть полежит в ящике стола.
Да, в ящике стола. Рядом со странной запиской с шевелящейся рамочкой. В тот проклятый день, за полчаса до получения радиограммы от адмирала Насибы, ему показалось, что он слышит из стола какой-то звук, который вскоре пропал. Вроде как запертая муха зажужжала и перестала. Именно из вновь изменившейся записки он и узнал все про "Хацусе" и "Ясиму". За полчаса до радиограммы! Так-же неграмотно, так-же наивно, как и в прошлые разы, но ведь записка не врала. Адмирал осознал тогда, что он вообще не может утверждать, что неведомый автор ему хоть раз соврал! Неумело, не по-моряцки, но скорее всего каждый раз незнакомец писал откуда-то ведомую ему истину. Вот и в последнем изменении текста, ему кроме известия о гибели броненосцев еще раз сообщили о том, что проход в гавань не закрыт.