- Не извольте сомневаться, Вашбродь, у нас там Семен Ляксандрович с этим всем весьма строг. Все что не по его части - отложит в ящичек специальный, пропечатает и никому. Вы только ходатайство их Превосходительству приготовьте, чтобы значится, ознакомится, раз интерес имеете, а нам наказано - сразу и чтобы никому. - Немного подумав, казак добавил к своей фразе еще одно вежливое "значится".
В этот момент, ассасин-неудачник (это же был Уэсиба?) наконец что-то начал соображать. Беспокойно оглянулся невидящим взором, дернулся, пытаясь высвободить связанные за спиной руки, и отчетливо произнес одно короткое слово. После чего опять обессиленно откинулся на землю.
Ага, вот, и двух минут не прошло, подлетела легкая двуколка. Задержанного бодро закинули туда, и спустя буквально секунды, лихо откозыряв, казаки растворились со своей добычей в начавших светлеть улочках Порт-Артура.
- Как есть пронесло! - Васильев, которому на правах соучастника, сразу же после захода в дом, как равному поднесли стопку хлебного, облегченно перекрестился. Такого стопкой не проймешь, и Кедров добродушно плеснул ему еще.
- Утром в комендатуру надо будет сходить, ознакомится, что там и как, Вильгельм Карлович. Конечно, изображая полное недоумение и оторопелость, но сейчас там много интересного станет известно. Хорошо бы тогда мягко это все и раздуть. А то действительно, получается пока, что нас тут двое сумасшедших, которым голоса мерещатся. А так, уже можно будет официально реагировать.
- Осмелюсь доложить, Ваше благородие, что вряд-ли что-то в комендатуре будет. - Васильев даже перестал хрустеть огурцом, чтобы поучаствовать в разговоре. - Это ведь не казаки были.
Прославленная Гоголем немая сцена продолжалась секунд пять. После сакраментального "ну", произнесенного Витгефтом, матрос быстренько все растолковал непонимающим господам офицерам.
- Не пахли они, совсем не пахли. Ни табаком, ни лошадями, ни мужицким духом. Будто их сейчас прям из баньки, да в свежепостиранное. Да и сбруя не пахла совсем. А еще галуны у них позорные, никакой казак такие ни в жисть не станет носить.
- Какие еще к черту галуны? Что в них позорного? - изумился Кедров.
- А вы наших, которых вам Роман Исидорович передал, посмотрите. Поверье казацкое - раз галун на рукаве начищен, мол, значит ты им сопли с носа вытираешь. Сопляк, получаешься. У любого казака все остальное, что по уставу должно быть начищено - стараются начищать. А галун трогать нельзя, а то свои же засмеют. Это со мной наши "братцы" поделились. Тоже своих не признали, хотя наши из верхнеудинских, а патруль донской был, но многие друг дружку знают.
- Так. Это понятно. Что еще видел? - вступил Витгефт.
- Ткнули они его чем-то, Ваш-ство. Когда заламывали, один казачок быстренько так, газырь вынул, и к груди ему - бац! Тот дернулся и сразу сомлел. И второй его, будто специально от вас прикрывал плечом. А еще один, тот что дальний, странно себя вел. Сидел и глазами будто в никуда, и что-то изредка под нос шептал. Ни дать ни взять, бабка порчу наводит... - И, видимо, решив говорить все как есть, Васильев продолжил: - Глядел в никуда, ровно как их благородие, господин лейтенант... Прежде чем в дверь пальнуть...
Вильгельм Карлович не представлял, какая картина происходящего сформировалась в голове у Васильева, так как в ситуацию с голосами в голове матроса не посвящали, но видно теперь, что вестовой и сам до чего-то догадался. Наверное, часто на глазах у него Витгефт сидел с невидящими глазами, слушая голоса демонов.
- Я подумал что тот пьян, но когда в бричку этого лазутчика грузили, мимо прошел - тоже самое. Нет запаха.
Васильев еще продолжал, но в общем, мнение матроса по поводу патруля было понятно. Это не казаки, и скорее всего, люди эти имели свой, совершенно не случайный интерес к японскому лазутчику. Патрулей, кстати, во всем городе было ровно три, и вероятность того, что в момент стрельбы один из них действительно проезжал мимо, была небольшой.
- Ваш-ство, тут это... - на пороге гостиной, после ритуального "тук-тук" вырос приставленный казак охраны. - Патруль, стало быть. Еще один. Спрашивает, не у нас ли стреляли.
Мда. И флаг-офицера Кедрова укатали сегодняшние события. Меланхолично протянув руку к рукаву казака, он равнодушно изучил галун на рукаве. Ничего по этому поводу не сказав, отрешенно бросил:
- Скажи, ведать не ведаем, пусть катятся к черту.
Неведомая хрень.
Это было великолепно. Смотреть, как работает профессионал всегда приятно, но сейчас Второй превзошел сам себя. Ровненько, невозмутимо спокойно, одобряя и поддерживая группу Четвертого, он провел всю многоходовую операцию как по линеечке. Шутка-ли: отправить группу захвата в 1904-й год, загримировав под казачий патруль. Все нашлось моментально (а скорее всего, было заранее подготовлено) - абсолютно идентичная форма (Второй потом поделился - взял в отделе, отвечающим за район Великой Войны и чуть-чуть, как он выразился, "доработал напильником"), замаскированное под приспособления тех лет оборудование и оружие, нейропереводчики с контролем моторики речевого тракта, подгруженные базы лингвистических конструкций того времени...