Банкротство убыточных предприятий — нормальное явление в рыночной экономике, где цена является достаточно объективным показателем. Есть ли у нас эти условия? Ни в коем случае. По бюрократически установленным ценам невозможно судить о действительной рентабельности того или иного производства. Как же можно закрывать убыточные предприятия, если цену на их продукцию и их рентабельность установил не рынок, а неведомые чиновники волевым путем? Да и быстро ли отрегулирует наши цены ожидаемый рынок в условиях, когда многие предприятия монополизируют производство важнейших продуктов, а открытого выхода на внешний рынок для преодоления этой монополии не будет еще долго?
Да и можем ли мы вообще закрыть действительно убыточные предприятия? Не производят ли они слишком большую долю необходимых продуктов, внезапное прекращение производства которых окажет на экономику фатальное воздействие? Быть может, экономисты считают, что мы должны смело снять все искусственные регуляторы и «переболеть» все эти противоречия. Но можно ли это предлагать, не дав хотя бы прогноза тяжести этой болезни, ее продолжительности и вероятности летального исхода? И почему никто не скажет прямо, опираясь хотя бы на свою репутацию: мы просчитали все варианты, консервативное щадящее лечение невозможно — остается смертельно опасная операция над обществом?
Что операция эта опасна, сомнений быть не должно, хотя и призывают к ней довольно бодрым тоном. Уже только приготовления к ней, до официального перехода к «рынку труда», создали социальную пороховую бочку. В той же маленькой заметке в «ЛГ» зам. председателя Госплана Л.Б.Вид сообщает, что за прошлый год «хозрасчет, сокращение капитального строительства высвободили из народного хозяйства миллион человек, главные же сокращения впереди. В стране сегодня нет работы в целых районах, и это не только Средняя Азия. Целый город Надым остался без работы, как и строители десятков ГЭС, трассовики на тысячах километров магистралей».
Можно ли о таких вещах говорить мельком, отводя целые газетные страницы рассказам о «товарище миллиардере» Арманде Хаммере? Можно ли замалчивать реальное число безработных в стране и не сообщать о том, имеются ли вообще какие-то намерения решать эту проблему, помимо создания в СССР Международной ассоциации исследователей бездомности и безработицы? Ведь даже если отбросить старомодные представления о социализме и гуманности, полезно было бы задуматься о том, каким будет поведение миллионов наших безработных и до каких размеров мы можем увеличивать внутренние войска.
И все же рынок труда и безработица — явления вторичные. Главное в перестройке экономики, как неоднократно было сказано с самой высокой трибуны — «радикальное изменение отношений собственности». Более подробных объяснений этой чрезвычайно емкой формулы, как правило, не делается. Утверждается лишь, что корень всех бед нашего народного хозяйства — отчуждение трудящегося от собственности на средства производства.
Отношения собственности — ключевая характеристика социально-экономической системы. Может ли сейчас КПСС быть организующей силой общества, если ее руководство декларирует намерение радикально изменить социально-экономический базис общества, совершенно не объясняя смысл этих деклараций? Попробуйте опросить представительную выборку членов партии — вразумительной и минимально согласованной трактовки лозунга получить не удастся.
Широкая общественность ищет разъяснения у публицистов, особое внимание обращая на выступления ученых. В частности, ряд статей опубликовал председатель комиссии Верховного Совета СССР член-корр. АН СССР С.С.Алексеев (Аренда: не упустить шанс. «Правда», 12.06.1989.; Собственность и ее хозяин. «Известия», 2.08.1989; Демократизация собственности. «Литературная газета», 6.09.1989). Мы знаем С.С.Алексеева как видного юриста, автора работ о правовом государстве. Но в данном случае он выступил не по проблемам права, а по основному вопросу политэкономии — хотя подписи под статьями придавали в глазах читателя этим статьям вес выступления научного эксперта и государственного деятеля. Мы не специалисты в политэкономии, и наше недоумение от объяснений С.С. Алексеева — продукт только здравого смысла. Но ведь газеты — для миллионов.
Главная практическая рекомендация — «совершить воистину революционный акт — передачу всех (!), без исключения, государственных имуществ тому, кто только и может в Советской стране ими обладать, Советам». Вы представляете себе баллистические ракеты на балансе Рязанского облисполкома? А также кусок проходящей по его территории железной дороги? Ну, предположим, слово «все» сказано в запальчивости. Но ведь идея муниципализации средств производства не нова. Даже много лет назад, во времена Хрущёва, когда техносфера была несравненно проще, муниципализация не позволила оптимальным образом соединить региональный и технологический аспекты производства. И сейчас, когда наиболее эффективными оказываются даже транснациональные производственные системы, слышать призывы к муниципализации странно.
Второй тезис носит теоретический характер. Он объясняет беды нашей экономики господством наемного труда. В его ликвидации автор предлагает следовать… опыту капиталистических стран (правда, сам признает парадоксальность своего предложения). По его мнению, капиталистическое хозяйство потому и эффективно, что «там, по сути, произошло преобразование собственности,… вызрели новые элементы, так или иначе выражающие общественное начало, участие тружеников в распределении дохода». То есть, если бы мы сейчас сумели передать наши заводы в аренду «Форду» и «Мицубиси», то сразу перепрыгнули бы в развитой социализм? И никакой рынок труда был бы не нужен — действовало бы прямое перераспределение дохода в трудовых коллективах корпораций?
Удивительно слышать от народного депутата сетования на социальную защищенность (уже весьма иллюзорную) наших трудящихся. Он пишет: «Наемный труд, неэффективный и сам по себе, становится — как это ни странно — еще менее эффективным в результате повышенной его юридической и социальной защищенности». Здесь уже тоска не по либеральному шведскому капитализму, где социал-демократы добились очень низкого уровня безработицы. Наших, чтобы держать в страхе, надо пропустить через безработицу типа испанской (22% самодеятельного населения) — нам и Чингиз Айтматов с трибуны Съезда народных депутатов СССР привел Испанию как пример настоящего рабочего социализма. А лучше еще выбрать за образец Парагвай, чтобы не только социальной, но и юридической защищенности не было.
С.С.Алексеев в статье в «Литературной газете» ссылается и на мнение нашего выдающегося хирурга-офтальмолога С.Н.Федорова. Он пользуется огромным авторитетом и даже общей любовью как виртуоз, замечательный мастер своего дела. И все же мы должны освобождаться от обаяния авторитетов, когда они выступают в иной сфере — в политике или философии. Чтобы аргументировать свой тезис о разрушительной силе наемного труда, С.С.Алексеев приводит такое высказывание С.Н.Федорова: «Наемный труд должен быть запрещен повсеместно». Вот такой плюрализм предлагается нам в эпоху борьбы с «запретительными тенденциями». Тут даже идея сплошной коллективизации бледнеет. Что же у нас будет за экономика? Это можно было бы принять за шутку, если бы речь не шла о жизненно важных для страны вопросах и не столь высокого ранга человек это писал и не в столь официальных газетах это публиковалось.
С.С.Алексеев открывает нам «сокровенную тайну социализма». Она, оказывается, в сдаче в аренду всех госпредприятий. Причем в аренду не трудовым коллективам, потому что они не являются «свободными ассоциациями производителей». Трудовые коллективы — это «аморфные соединения людей, связанных друг с другом в основном лишь местом работы, не имеют устойчивых общих интересов». Значит, в аренду только кооперативам или частным собственникам.
Итак, нам предлагается учиться у капиталистической экономики, которая якобы отказалась от наемного труда ввиду его крайней неэффективности. Но это — мифы! Приходится предпологать, что ученый, предлагая столь кардинальное изменение всей нашей социально-экономической системы, не знает опыта так называемой «альтернативной экономики» на Западе за последние 15 лет. Суть ее в том, что рабочие объединяются в кооперативы и арендуют или покупают предприятия (иногда их сначала выкупают у предпринимателей муниципалитеты, так что аналогия почти полная). Исследователи сравнили работу таких «ассоциаций свободных предпринимателей» и нормальных фирм, использующими нормальный наемный труд. Вывод однозначен: кооперативы намного менее эффективны, и выживают лишь те из них, которые нанимают менеджеров и организуют дело так же, как в фирме, но с гораздо более высокой интенсивностью труда и более низкой зарплатой. Если С.С.Алексеев с обширной литературой по этому вопросу не знаком, хотелось бы знать его мнение о собственной модели после ознакомления.