В статье нет возможности подpобно pассматpивать пpоект закона о пpиватизации. Когда его читаешь, то кажется, что над стpаной уже pеет чеpный пиpатский флаг. Будучи пpиглашенным как экспеpт на последнее обсуждение законопpоекта в Комитете по экономической pефоpме ВС СССР 30 мая, я за мои 5 минут смог коpотко изложить пpимеpно то, что сказано в этой статье. Я ожидал, что от меня или потpебуют подpобных аpгументов, или с ходу отвеpгнут все мои опасения. Но ответом было нечто гоpаздо худшее. Никто не возpазил — и в то же вpемя pешимость немедленно пpинять закон о пpиватизации в его пpедложенной фоpме не была нисколько поколеблена. Жгучий интеpес одних и полное pавнодушие дpугих.
Бессмысленно сейчас втягиваться в непpошенную дискуссию по той или иной статье, пpедлагать какие-то мелкие улучшения. Надо тpебовать одного — немедленно пpиостановить слушание законопpоекта и вынести его на гласное обсуждение после 12 июня с дебатами в печати и на телевидении в pежиме пpямого диалога.
На том же заседании Комитета Веpховного Совета СССР по экономической pефоpме 30 мая, котоpый должен был дать последнее «добpо» законопpоекту, Святослав Федоpов так доказывал необходимость немедленного пpинятия закона: «Чтобы боpоться и добывать себе пищу, звеpи имеют когти и клыки. А наши когти и клыки — это собственность, собственность на сpедства пpоизводства». Откpовеннее не скажешь! Молодой и хищный класс советских капиталистов отбpосил овечью шкуpу гуманизма и общечеловеческих ценностей.
И поpа тем, кого будут pвать этими когтями и клыками, самим подумать о собственной шкуpе. Сейчас еще есть возможность пpиостановить сползание в костеp новой классовой боpьбы. Завтpа лишенным собственности тpудящимся пpидется возвpащать ее с кpовью.
1991
Кого предает КПСС
Неважно, в силу каких причин: сознательной установки на обман, утопического образа мысли или политической безответственности, руководство КПСС заложило основу будущей трагедии советского общества совершенно нового, уникального типа. Возглавив переход страны к рыночной экономике капиталистического типа (с превращением рабочей силы в товар), с неизбежным и резким социальным расслоением, руководство КПСС разрушило идеологию и организационную структуру, необходимые для ведения «цивилизованной» классовой борьбы.
Обществу навязана не просто рыночная экономика, но рыночная экономика с теоретически и организационно разоруженным рабочим классом. Нет смысла останавливаться на том очевидном факте, что рабочий класс и трудящиеся в результате этого будут отброшены далеко назад по сравнению с тем, чего они могли бы достичь в наших реальных условиях. В рыночной экономике положение каждой социальной группы определяется не солидарностью, а балансом сил. По мере того, как уходят старые поколения рабочих, не ослаблявших жесткую и каждодневную классовую борьбу, и их место занимают их избалованные дети, поверившие, что благополучие досталось им само собой, разрушается пресловутая «шведская модель».
При поверхностном взгляде незаметно другое: толкая обезоруженным наш рабочий класс против нарождающегося класса советских предпринимателей, которые по ряду причин будут гораздо более алчными и энергичными, чем нынешняя цивилизованная буржуазия Запада, КПСС уже сейчас создает зародыши разрушительных для всего общества, «диких» форм деидеологизированной классовой борьбы, которая будет приобретать характер социального мщения.
Уместно задать себе вопрос: почему в государственных кругах и в общественном мнении предпринимателей Запада укоренилось, как аксиома, убеждение в необходимости наличия сильных левых партий (в ряде стран — даже наличия сильного коммунистического крыла)? Наши политологи-«марксисты» убеждают, что это — от прирожденной демократичности буржуазного общества. Очередной миф. Достаточно хоть ненадолго внедриться в обыденную жизнь на Западе, и видишь, что коммунисты и левые социал-демократы просто необходимы, чтобы вводить классовую борьбу в приемлемые для общества формы. Они дают рабочему движению идеологию: формулировки идеалов и целей, описание действующих в обществе факторов и ограничений, возможных требований и альтернатив. Они обеспечивают культуру борьбы вплоть до развитой терминологии и определенной эстетики. Это, очевидно, полезно рабочим: за столом непрерывных переговоров с предпринимателями и правительством они не делают впечатляющих прорывов, но или наступают пядь за пядью, или отступают очень организованно. Время от времени вынимают до половины меч очень остро и тонко проводимых забастовок. Но это же не только полезно, но и жизненно необходимо всему обществу, просто обывателям. У людей, которые видели «дикую» забастовку — даже руководимую профсоюзом, отвергающим идеологизированную партию, — сама мысль об устранении с арены левых партий и идеологий вызвала бы ужас.
В ничтожных масштабах присутствует в Европе два основных вида деидеологизированной классовой борьбы: уличные погромы и терроризм. И уже это делает качество жизни в «обществе потребления» весьма ущербным. Социальной базой периодических погромов является маргинальная часть общества «двух третей» — беднейшие слои бедной трети. Это отчаявшиеся безработные и особенно их неизбежно погружающиеся в наркоманию дети. Они достигли деидеологизации, провозглашенной в СССР в качестве идеала. И они ни за что не борются, а мстят обществу. Наша переориентированная на общечеловеческие ценности гласность стала слепа и глуха к бедам этой части «рыночного общества», но было бы полезно показать хотя бы, как они облегчают себе душу. Тем более что формы мщения разнообразятся по мере того, как на дно опускается все более заметная часть специалистов с высшим образованием — технологически грамотных и с творческой жилкой. Отравления водопроводов или минеральной воды, запускание «вирусов» в компьютерные сети — это лишь начало.
Терроризм на социальной почве — следствие разочарования в деятельности левых партий, слишком уж адаптировавшихся к правилам игры буржуазного общества (они, поэтому, и не идут к маргинальной части). Что мы знаем о «красных бригадах»? Когда-то говорилось, что это — порождение ЦРУ. Но теперь и этого говорить нельзя, чтобы не бросать тень на дружественную нам организацию (ЦРУ). А полезно было бы сказать советским людям, что в основном «красные бригады» состояли из страдающих душой юношей, студентов и рабочих, которые тяжело переживали «обуржуазивание» итальянской компартии. Но ведь у нас таких молодых людей миллионы, а совершенное нашей компартией сальто-мортале вообще беспрецедентно. Что же мы оставляем этим молодым людям, многие из которых станут к тому же маргиналами? Ведь не все смогут они стать, как масса молодых поляков, европейскими спекулянтами-коробейниками.
Допустим, что переход к рынку рабочей силы неизбежен. В нашей тоталитарной системе никто мнения людей не спрашивал и альтернатив обсуждать не дозволял — «иного не дано!». Но и в этих условиях ожидалось, что компартия займется, как ей вроде бы и полагалось по ее уставу и названию, подготовкой борьбы трудящихся за их экономические и социальные интересы. И вот тебе на! Весь мир в изумлении видит, что КПСС взяла на себя роль дезинформатора и успокоителя. «Консолидация!» — вот ее заклинание в условиях, когда еще даже не оперившиеся предприниматели планируют приватизацию-ограбление, даже не заикаясь о компенсации построившим все эти заводы старикам. Их вообще, как сталинистов, следует переписать, депортировать, уплотнить и иногда кормить на углах теплым супом. Другой лозунг: «Нас ждет трудный период, подтянем все вместе пояса!» А в это время в полуразрушенную страну вползают вереницы «мерседесов», из которых выглядывают такие холеные и довольные морды, что ни о каком затягивании поясов к ним и обратиться неудобно. Но на всякий случай академики и деятели культуры усиленно напоминают русскому народу о его родовом грехе — «зависти к чужому богатству и жгучей ненависти к материальному благополучию» — и объясняют, что «класс богачей, рожденных перестройкой, состоит из людей, получивших возможность зарабатывать пропорционально своим талантам».