Надо нам покопаться в себе и понять, почему нам хочется верить в эти черные мифы? Почему нам отказывает элементарная логика? Вот фильм о декабристах. Их вешают, да неудачно, веревка рвется. И говорит герой: «Бедная Россия, вешать — и то не умеют». Но ведь это нелепо! Почему же страна, где не умеют вешать, достойна жалости? Разве не наоборот? В те же годы в Англии вешали даже детей, если они в лавке украли что-то на сумму более 5 фунтов — можно ли представить такое в России? Конечно, там палачи поднаторели. И за это уважать?
Сегодня патриотическому чувству нанесен удар. Еще бы, Россия в грязи. Везде нищие, на науку тратим намного меньше Турции. Ходим с протянутой рукой за кредитами, а бравые десантники — под командой НАТО. Им прикажут — и они будут стрелять в сербов. Многие гордые юноши отшатнутся в такое время — и толково это объяснят. Бог с ними. А другим напомню горькие слова В.Розанова: «Счастливую и великую родину любить не велика вещь. Мы ее должны любить именно когда она слаба, мала, унижена, наконец глупа, наконец даже порочна. Именно, именно когда наша «мать» пьяна, лжет и вся запуталась в грехе, — мы и не должны отходить от нее… Но и это еще не последнее: когда она наконец умрет и, обглоданная евреями, будет являть одни кости — тот будет «русский», кто будет плакать около этого остова, никому не нужного и всеми плюнутого. Так да будет…».
Не надо ужасаться этим словам. Розанов не был антисемитом, но он пpедупpеждал pусских суpово и даже жестоко: не будем лежебоками — никто нас не обглодает. Будет Россия прирастать трудами всех ее народов, включая евреев. А утратим державу — и глодать ее будут все, кому не лень.
1996
Ценности и интересы России
В России — конфликт ценностей и интересов. Мы живем в условиях очень неустойчивого равновесия, сохранять которое все труднее и труднее. В такие моменты кризиса, когда вот-вот все может сорваться в хаос, говорить обо всей системе ценностей и интересов России просто не имеет смысла — мы их реализовать не можем. Россия «отступает», мы несем утрату за утратой. Многие утраты — вне идеологий, о них даже спорить не приходится. Взять хотя бы науку. Дело зашло так далеко, что уже не найдется, как еще два года назад, энтузиастов, которые были бы публично рады «демонтажу тоталитарной советской науки». Уже все видят, что речь идет об утрате национальной ценности, которую создавала Россия в течение трех веков, а вовсе не советский режим.
Ясно, что сегодня можно говорить лишь о программе-минимум. И то разговор это не простой. В заглавии выражена надежда: еще существует такое ядро ценностей и интересов, которое объединяет вокруг себя критическую массу граждан, так что ее не могут растащить радикальные группы с несовместимыми ценностями и интересами. Ясно, что выйти сегодня на сцену Дома кино, где собралась отдохнуть московская элита и сидит, улыбаясь, г-н Гайдар с супругой, и крикнуть «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — было бы непозволительным экстремизмом. Так же неприлично выкрикивать с экрана телевизора в лицо десяткам миллионов обнищавших людей: «Частная собственность священна!». Тут даже атеист перекрестится: свят, свят, свят! Поклоняться Золотому тельцу Моисей запpещал даже евpеям — мастеpам финансовых дел.
Сказать, что еще существует ядро ценностей, о которых мы можем договориться и которые «удержат» Россию — это лишь надежда, гарантии нет. Трудность в том, что как личность каждый автор и каждый читатель участвует в конфликте ценностей и интересов и всегда находится в противоречии не только с противниками и оппонентами, на даже и с самим собой. Можно ли сохранить цельность во «время гибели богов»? Поведет ли такая цельность к спасению, не станет ли могилой для творческого поиска?
Подойдем к нашей теме снизу, от более простой задачи — «Ценности и интересы в России». Ведь легче выявить те из них, которые сегодня вызывают самый непримиримый конфликт, и, не пытаясь соединить несоединимое, составлять «ядро» методом исключения. Не замахиваться сразу на союз «белых» и «красных», а посмотреть, совместимы ли хотя бы их «розовые» части.
Если окажется, что остаток после отсечения крайностей слишком мал, чтобы «удержать Россию», то задача усложнится. Значит, раскол общества зашел слишком глубоко, и силы в противостоянии примерно равны. Тогда придется рассматривать варианты подавления или изживания конфликтующих крайних ценностей и интересов — принимать решение о том, чтобы безоговорочно занять чью-то сторону в конъюнктурной политической борьбе. С увеличением риска перехода борьбы в «горячую фазу».
Не будем излагать подробно системы ценностей и интересов главных социальных групп и политических сил России. Думаю, образ этих систем у всех примерно уже сложился: мы представляем, в какие идеалы верит и какие интересы имеет Чубайс, Березовский, Зюганов или Анпилов — не как личности, а как определенные политические фигуры, как «выразители». К тому же, излагать свои и враждебные тебе ценности беспристрастно почти невозможно. Кому-то почудится карикатура — и разговор затруднен. Важнее вскрыть структуру проблемы. В какой-то момент ее прояснение (и, возможно, даже обнародование) — в интересах всех ответственных людей.
Уточним определения наших понятий. Ценности — нечто идеальное, качественное, соотносимое с представлениями о Добре и зле. Добро и зло — две самые широкие, самые общие полярные ценности. Но все же ценности не из сферы «невыразимого», они более или менее очерчены, «оценены», хотя не поддаются количественному расчету и рациональному обоснованию. Вот ценности, о которых мы часто слышим: равенство, справедливость, любовь, свобода, конкуренция, нажива, прогресс.
Хотя слова сами по себе мало что значат, всегда требуется расшифровка смысла. Свобода у Степана Разина или свобода у А.Н.Яковлева — ценности не просто разные, но почти взаимоисключающие. Поскольку ценности служат человеку ориентиром в жизни, нередко в кровавой битве сталкиваются люди, на знамени которых обозначена одна и та же ценность, только понимают они ее по-разному. Похоже, больше всего крови пролито людьми, которые размахивали знаменем свободы.
Мы ценности осмысливаем, но гнездятся они «в сердце». Как укореняются в душе человека — тайна. Видимо, в детстве, под воздействием эмоциональных потрясений. Во всяком случае убеждать человека, что его ценности плохи, бесполезно (хотя многие — мастера притворяться). Для Л.Н.Толстого ценности любви, братства и справедливости самоочевидны, никаких логических доводов для их обоснования ему не просто не требуется, они бы его удивили. А вот его современник Фридрих Ницше, гениальный философ, поэт, умный и тонкий человек — ему эти ценности не только казались ложными, а даже и отвратительными. Он говорил: «Падающего — подтолкни!». Если бы Толстой и Ницше встретились и стали бы друг друга убеждать, вышла бы лишь большая гадость. Мы же часто именно этим и занимаемся.
Интересы — рационально осознанные целевые установки. Они рождаются в обществе, в отношениях с людьми в связи с потребностями. Люди нуждаются в тепле (это потребность) — и ведется война за контроль над арабской нефтью (это интересы). Интересы могут быть весьма четко сформулированы, формализованы и даже представлены в количественном виде (хотя часто могут действовать стихийно, неосознанно). Поскольку рациональный выбор, в отличие от утопического, основанного на приверженности идеалам, делается с учетом реальных ограничений (то есть мысленно мы быстро проводим расчет «затраты-эффективность»), то относительно интересов можно торговаться и находить компромисс. Интерес — всегда поиск оптимума, часто разумнее довольствоваться синицей в руке, а то приходится отдать и последнюю рубашку, и вовсе не из чувства любви.