Русские соборы составлялись иногда из одних архиереев, но в большинстве случаев — и из архимандритов, игуменов, протоиереев, строителей, священников, монахов; часто присутствовали старцы — Паисий Ярослав., Нил Сорский и Иосиф Волоцкий.
На соборе 1666 г. были: два патриарха, 10 митрополитов, 7 архиепископов, 4 епископа, 30 русских архимандритов, 9 игуменов и множество других духовных и светских лиц. Говоря о составе соборов, нельзя не отметить того важного обстоятельства, что в различные эпохи церковной жизни состав соборов был не одинаков. В первые III века, как это можно видеть и из приведенных исторических данных, состав соборов отличался большей полнотой, — к участию в делах собора приглашались и низшие члены клира, и верующие миряне — «вся Церковь». Чем дальше шло время, тем более и более ограничивалось участие в соборах низших членов клира и особенно мирян; с IV века соборы становятся всё менее и менее всецерковными. На соборах, начиная с IV в., пресвитеры и диаконы являются уже только со своими епископами, сопровождают их, а мирян почти совсем уже не бывает, их место занимают императоры и их чиновники, но не как представители класса мирян, а как охранители порядка на соборе (чиновники), да и императоры не всегда и не обязательно участвуют на соборах, а лишь только когда пожелают или бывают заинтересованы богословскими вопросами и церковными делами, как напр. Константин В. на I всел.соб., Маркиан на IV, Констан. Пагонат VI и т.п.
Причина такого изменения в составе соборов с IV в. понятна. Первые три века христианства были веками высоких духовных дарований, веками мученичества; христиане тех времён жили богословием Христова исповедничества, особенно христиане, современные самим «самовидцам и служителям Слова», по свидетельству кн.Деяний Ап. и 14 гл. I посл. к Коринф., миряне того времени имели и дар пророчества. И жизнь церковная при такой высоте духа не нуждалась ещё в точной и подробной регламентировке своих отдельных частей, что стало необходимым в последствии, когда дарования духа стали угасать и церковная жизнь осложнилась вступлением в неё массы новых членов.
Страсть к любопрению и желание принимать деятельное участие в церковных делах, при незнакомстве большей частью с богословием, проявлявшиеся часто в спорах, столкновениях противных друг другу партий, насилиях (см. I слово о Богословии Григория Бог.), делали невозможными спокойное и мирное обсуждение церковных дел на соборах (истор. так наз. «разбойничьего собора»).
Отцы соборов поневоле должны были вести свои заседания при закрытых дверях.
Что касается количества пресвитеров, диаконов и мирян, участвовавших на соборах, то оно точно никогда не определялось.
Отцы соборов — епископы приглашали и тех и других, смотря по нуждам и делам Церкви и по степени их полезности для неё (напр., Малхион на соб. 269 г., архидиакон Афанасий на I всел.соб.). Вообще, нужно сказать, что участие клира и мирян на соборах никогда не считалось безусловно обязательным, таким, без чего не могло бы состояться решение церковных дел. Сам св.Киприан Карфаг., свидетельство которого мы выше приводили, пишет о соборах: «Собрались в большом числе мы, епископы и... постановили» (письмо LII) или: «Агриппин с прочими со епископами своими постановил и утвердил» (письм. LXХI). То же самое не менее выразительно отмечается и в актах других соборов, напр., вселенских. Обозначая число членов того или иного собора, они неизменно указывают число только епископов. Характерно в данном случае и последующее, хотя бы каноническое название вселенских соборов, не только по месту собрания (Никейский, Констан., Ефесский и др.), но и по числу членов, — епископов, — напр., I всел.соб. прозван «собором 318 отцов», II — собором 150 и т.д. Да и самые соборные определения подписывались только епископами или теми, кто являлся их представителями.[7] Решающее значение на соборах имели также только одни епископы. Пресвитеры, диаконы, чтецы (не говоря уже о мирянах), никогда не были главными, полноправными и действительными членами соборов наравне с епископами. Право решающего голоса (vota decisiva) принадлежало только епископам. Другие члены клира этого права не имели; им представляемо было право совещательного голоса (vota consuetakiva).
На предстоящий поместный собор Русской Церкви, по примеру древнецерковной практики, полезно было бы пригласить и пресвитеров, и мирян. Весьма важно только, чтобы из тех и из других явились достойные — просвещённые и церковные люди, имеющие в себе страх Божий и послушание Церкви и чуждые увлечений современными реформаторскими, антихристианскими и антицерковными идеями, проникшими даже в наше духовенство. Разумеем проповедь некоторых священников и светских писателей в газетах и журналах об антиканонических и противных духу Православной Церкви — второбрачии священников, уничтожении монастырей и превращении обителей подвига и созерцания в филантропические заведения, ношении священниками светского платья, хождении на публичные зрелища, сокращении богослужения, также — уничтожении постов, порицании брака и девства и восхвалении культа плоти. Если на собор избрать таких пресвитеров и мирян, которые знакомы со св.Библией, отеческими творениями, духом христианского подвижничества, церковным богослужением и канонами, то такие участники собора окажут епископам существенную помощь, подобно тому, как оказали её на Антиохийском соб. 269 г. мирянин Малхион и на I всел.соборе архидиакон Афанасий.