Определенную трудность представляло обобщение содержания § 3. То, что весь текст этого параграфа написан с некоторой общей точки зрения, было ясно. На это указывали уже чисто внешние признаки: «первый исторический акт», «второй факт», «третье отношение», «эти три стороны социальной деятельности», «лишь теперь, после того как мы уже рассмотрели четыре момента, четыре стороны первичных, исторических отношений, мы находим, что человек обладает также и „сознанием“» и т.д. Но что общего между такими, казалось бы, разнородными явлениями, как материальное производство, потребности, семья, общественные отношения и сознание, о которых идет речь в данном параграфе? И только внимательный анализ текста в сочетании с той общей ориентировкой в этом разнообразном эмпирическом материале, которую дает нам уже сформулированная гипотеза, позволяет вдруг схватить то общее, что связывает эти, на первый взгляд столь разнородные явления: да ведь это же пять видов производства! Производство жизненных средств, производство потребностей, производство самих людей, производство общественных отношений и, наконец, духовное производство – производство идей, представлений, сознания. Проверяем догадку. Обращаемся к другим местам «Немецкой идеологии» и к другим произведениям Маркса и Энгельса. И везде находим подтверждение: и в самой «Немецкой идеологии», и в «Экономическо-философских рукописях», и в «Нищете философии», и в «Капитале», и в письмах Маркса и Энгельса. Все правильно. В § 3 начинается положительное изложение материалистического понимания истории. Если наша гипотеза правильна, это изложение должно начинаться с рассмотрения предпосылок материалистического понимания истории и с рассмотрения материального производства как основы всей жизни общества. Так оно и есть. За видимой хаотичностью изложения скрывается строгая логика. Цель параграфа – показать, что материальное производство определяет основные стороны социальной деятельности, которые сами уже выступают как различные виды производства. Раз понят общий смысл параграфа, то теперь ясно, как сформулировать его основное содержание в виде редакционного заголовка.
Аналогичные и вместе с тем специфические трудности представляли понимание и обобщение содержания § 4. И здесь перед нами та же непонятная на первый взгляд разнородность: речь идет о частной собственности, о государстве, об «отчуждении» социальной деятельности. Что тут общего? Ключ к пониманию общей связи дало сопоставление с «Экономическо-философскими рукописями 1844 года». Оказывается, эти три, по видимости, разнородных явления соответствуют трем основным видам отчуждения, сформулированным в «Экономическо-философских рукописях». А в «Немецкой идеологии» они рассматриваются как три следствия разделения труда. Специфическая трудность этого и следующего параграфа заключалась в том, что здесь в рукописи к основному тексту сделано так много добавлений, что в результате мы имеем как бы два параллельных текста, и объединить их в единый текст можно, только разобравшись в довольно сложном содержании этих страниц рукописи. Во всех существовавших изданиях отдельные куски рукописи первой главы «Немецкой идеологии» воспроизводились правильно, но расположение и расчленение текста в этих изданиях было неправильным. Но ни в одном издании не удалось дать правильного расположения текста, относящегося к §§ 4 и 5 второй части главы. Это и понятно: ведь никакое внешнее изучение рукописи тут помочь не могло. Единственным путем к правильному расположению и расчленению этого сложного текста было изучение его содержания, проникновение во внутренний смысл этих запутанных страниц рукописи.
Содержание § 5 самого по себе, после того как текст был расположен в правильной последовательности, понять и сформулировать в заголовке было несложно: здесь речь идет о развитии производительных сил как материальной предпосылки коммунизма. Но вот в чем заключалась истинная проблема: мы поняли уже смысл каждого из трех параграфов (§§ 3 – 5) в отдельности; из кажущегося хаоса (производство, потребности, семья, общественные отношения, сознание, частная собственность, государство, «отчуждение» социальной деятельности, коммунизм), из всего этого калейдоскопа тем выступило некоторое относительное единство, правда пока что в пределах каждого отдельного параграфа (основные стороны социальной деятельности, разделение труда, коммунизм); но есть ли какая-либо связь между этими разнородными параграфами, поддается ли их содержание дальнейшему обобщению, можно ли еще глубже проникнуть в смысл всего этого текста? И здесь снова начинает плодотворно работать наша общая гипотеза. Накладывая общую структурную схему материалистического понимания истории на эмпирический материал второй части главы, удается, наконец, уловить общую связь этих трех параграфов. Предметом рассмотрения во всех трех параграфах является производство, главные исторические фазы его развития: в доклассовом, классовом и будущем бесклассовом обществе. Производство определяет все основные стороны социальной деятельности, которые вместе с тем представляют собой и первичные исторические отношения. Развитие разделения труда, переход от естественного к общественному (классовому) разделению труда обусловливает переход от доклассового к классовому обществу. Вместе с общественным разделением труда развиваются вторичные исторические отношения: частная собственность, государство, «отчуждение» социальной деятельности. Дальнейшее развитие производительных сил, лежавшее в основе развития разделения труда, создает материальные предпосылки коммунистической революции. Эта революция уничтожает разделение общества на классы и вместе с тем частную собственность, государство, «отчуждение» социальной деятельности (труд, производственная деятельность по внешнему принуждению превращается в подлинную самодеятельность людей). Такова общая концепция, связывающая воедино все разнообразное содержание §§ 3 – 5 второй части главы.