Сегодня историческая наука находится, в сущности, в глубоком кризисе. Все, что считалось прогрессивным, передовым и с позиций чего оценивались все события в царской России, вдруг предстает как реальная предтеча ГУЛАГа, Чека, рабовладельческого строя, в котором 85 процентов всего населения подверглось самому обыкновенному апартеиду или было превращено просто в государственных рабов. Весь финал деятельности не только большевиков, но их союзников либералов-интеллигентов из лагеря кадетов — в этом факте. От него никуда не уйти. Про труды и подвиги большевиков не приходится и говорить. Стремление европеизировать страну сначала усилиями либералов в царской России, затем кадетами при Временном правительстве и, наконец, при большевиках — опередить Европу и первыми с гиком и революционными песнями ворваться в райские кущи закончилось полным крахом.
Этап героической индустриализации страны привел в своем финале к тому, что плодом всех усилий целых поколений ударников — комсомольцев и заключенных концлагерей воспользовались абрамычи, абрамовичи и прочие граждане государства Израиль. И это факт — и политический, и юридический. О нем можно ничего не говорить, а продолжать отмечать даты рождений великих писателей, на чьих трудах росли все мы, включая и наших абрамычей и абрамовичей, и заполнять этими торжественными датами всё информационное поле, предназначенное для сообщений о Большом мире. Так чаще всего и делается. Но если что-то надо осмыслить и понять, тогда приходится говорить: вот, собственно говоря, и весь финал того — «освободительного движения», в котором участвовали интеллигентные круги России от времен декабристов и Герцена.
Сегодняшний историк начинает метаться. Всё, что он знал как плохое, сегодня ему кажется почти хорошим. Все, что было хорошим вчера, прогрессивным и гуманным, сегодня видится как нечто варварское и жуткое. Многим, не всем конечно, вероятно, и стыдно вспоминать, как еще несколько лет назад они в своих сочинениях крушили направо и налево октябристов и кадетов за их «соглашательство» с буржуазией. Сегодня эти историки смотрят в рот этой буржуазии и вымаливают у нее, хищной акулы, так называемые гранты, то есть подачки — говоря обывательским языком.
Бросившись же в объятия кадетских мыслителей, многие почувствовали некоторое облегчение. Но и здесь не все просто. Мыслителей было много, писали они, что там ни говори, много хорошего и, что очень важно, хорошим русским языком, ныне превращенным в исторической науке в суконный вариант жаргона «для своих», на котором, конечно, никакую историю живых людей излагать нельзя. Социологические схемы — можно, а историю людей и народов — нельзя.
С точки зрения интеллектуального запаса кадеты и их философы — просто находка для нынешней интеллигенции. Клондайк. Но что нам, простым людям, да и самим историкам и философам в их личной жизни, до всех этих умностей, когда страна не знает, что надо делать дальше. Весь этот огромный интеллектуальный запас всех Бердяевых и Вышеславцевых, Франков и Кизеветтеров, Гессенов и Слиозбергов, С. Булгаковых и Свенцицких, Соловьевых и Эрнов на главный вопрос не дает ответа ни в малейшей степени! Все хорошо, — историософские схемы, предложенные ими, и романы и повести, написанные их друзьями. И прекрасные полотна великих художников нужны нам, и это наше богатство. Все хорошо, а страна в развале. У нации нет главного — исторического проекта, она просто не знает, куда идти и что делать. Миллионы людей в растерянности. Удивительно, у нас нет даже слова для названия желаемого будущего. Социализм был, — лучше бы его не было. Съели, попробовали и отравились. Теперь выплыла вторая часть социализма — «демократия» (социал- демократия). Эта сразу провозгласила, что никаких идеалов, кроме желудочных и связанных вообще с физиологическими отправлениями, не должно быть.