Другой посредник вывел совершенно из терпения одного из помещиков полуденного края. Жаль, что нам неизвестны действия г. посредника и что поэтому мы не можем судить, насколько он был прав или виноват; но мы считаем вполне стоящим перепечатать следующие строки из “Современной летописи Русского вестника”, из письма взволнованного помещика к дворянскому предводителю:
“…Безрассудность распоряжений посредника обратилась наконец в ложь и обман пред мировым съездом; долготерпение мое уже исчезло, и если посредник не прекратит своих ко мне неприязненных действий, то я буду в необходимости, по праву предоставленной мне вотчинной полиции и в случае дальнейших самоуправных наездов его в мое имение, без всякой надобности и единственно для помешательства моим занятиям, взять его под стражу и отправить к г. начальнику губернии, как человека беспокойного и полоумного, нарушающего у меня общественную безопасность…”
А ведь в самом деле курьезная замашка — воображать, что имеешь право арестовать мирового посредника! Извольте-ка втолковать подобному барину, что он все-таки тоже частное лицо и самоуправничать и самовольничать не должен осмеливаться, а всегда имеет право жаловаться законно установленным властям.
Орловское губернское присутствие, основавшись на имевшихся в виду его данных, сделало постановление, в котором, между прочим, было сказано: “Находя в действии гг. мировых посредников Елецкого уезда систематическое и преднамеренное уклонение от исполнения их обязанностей, присутствие сочло необходимым просить их о немедленном введении тех уставных грамот, которые уже утверждены”. Против этих выражений елецкий мировой съезд сделал протест; отвергал засвидетельствование члена от правительства, г. Снопова, будто бы елецкие посредники намеренно отдаляют введение уставных грамот — согласно желанию помещиков — на весь двухлетний срок, и просил присутствие дать этому протесту огласку. Орловское присутствие, напечатав вполне объяснение и оправдание мирового съезда, не отступило ни на одну букву от прежнего решения и уведомило елецкий мировой съезд, что подтверждение засвидетельствования г. Снопова оно видит в том, во-первых, что с настоящего времени из Елецкого уезда поступило в губернское присутствие на хранение только 40 грамот, тогда как из других уездов их поступило более 150-ти, и, во-вторых, в том, что г. посредник Челищев отношением, которое было заслушано в елецком съезде, заявил, что он до окончания осенних работ не находит возможным вводить грамоты, основываясь будто бы на том, что земля разделена в настоящее время по тяглам, и работы по уставной грамоте не могут идти правильным порядком! Впрочем, твердость действия и полное беспристрастие орловского губернского присутствия приобрели уже себе всеобщее уважение всех следящих за ходом крестьянского дела. Оно чуждо всяких лицеприятий и идет своею прямою дорогой, не уклоняясь ни в ту сторону, ни в эту. Оно с одинаковою прямотою обсуждает и охуждает действия сельского старшины, винит и оправдывает бедного крестьянина, защищает интересы помещика и принимает свои меры против резких противников закона, возвещенного положения 19-го февраля 1861 года. Так, недавно оно обличило всю неправильность и все утайки, сделанные в уставной грамоте по орловскому имению графа Шереметева. Конечно, уставную грамоту писал не сам граф Шереметев, а про мирские капиталы забыл упомянуть и порядком составить грамоты не умел графский поверенный, но тем не менее строгость меры, принятой орловским присутствием, должна служить образцом распорядительности и правосудия.
Мы уже не раз замечали, что у нас иные посредники, вроде г. Арсеньева или г. Мочалкина, привыкли действовать немножко по-чиновнически и делать подчас из мухи слона. Новое подтверждение этому мы находим в печатных документах, доставленных нам с почтою в последнее время.
Давно уже замечено, что крестьяне, почуяв свободу и едва начиная, как выпущенная из неволи птичка Божья, расправлять крылышки, очень сильно дорожат всемилостивейше дарованным им правом самоуправления и в этом увлечении царскою милостию, разумеется, иногда не совсем верно понимают идею права. Особенно камнем преткновения для крестьянина служит различие между законом писаным и законно выраженною волею народа, между статьею свода и решением мирской сходки. Что должно направлять эти уклонения на прямую дорогу — против этого спорить не следует, но кричать во все горло: “бунт! мятеж! поголовное восстание! народное волнение!” в высшей степени и глупо, и низко, и смешно, и означает полное невежество, то есть неведение ни духа, ни характера народа, ни его обожания Царя-Освободителя. А между тем, есть люди, принадлежащие к мировым учреждениям, которые поднимают шум и гвалт из сущих пустяков и совершенно напрасно раздувают простую искру в пожар, тогда как искра, предоставленная сама себе, потухла бы в одно мгновение.