Во взгляде на духовенство и его участие в даровании благословения на брак русские поморские раскольники, отвергающие брак церковный, также близко сходятся со взглядом библейско-талмудического законодательства. “В иудеизме нет духовенства (говорит г. Думашевский), нет касты, которая религиозно-церковным влиянием своим стояла бы над мирянами, а есть только законотолкователи и законоучители, и то не как отдельное, различное от прочих сословие, но единственно как люди, сведущие в законе. Возможность разрешения запрещенного брака в иудеизме немыслима”.
“Духовное родство (cognatio spiritualis) по библейско-талмудическому законодательству и число браков, запрещенных по естественному родству, довольно ограниченно сравнительно с римским правом, простирающим родство чуть ли не в бесконечность” (там же, стр. 20).
“Обручение (каджушин), освящение — знаменательное выражение для брака. Чрез брак женщина становится для всякого стороннего человека святыней” (“Б<иблиотека> <для> ч<тения>”, янв<арь>, стр. 24).
“Обряд еврейского венчания состоит в том, что жених и невеста становятся под балдахином; здесь произносится хваление и благодарение Господу за учреждение брака между людьми и испрашивается благословение Божие молодым. Таким образом, это только торжественный акт, но не какое-нибудь церковное благословение, которое вообще чуждо иудеизму, не знающему духовенства как санкцированного сословия. Обряд этот, как и все религиозные обряды евреев, у которых нет таинств, может совершаться всяким основательно знающим обрядовую сторону” (“Биб<лиотека> для чт<ения>”. Янв<арь> <18>61. Стр. 29).
Этих выписок, мы полагаем, слишком достаточно, чтоб показать, насколько библейско-талмудическое учение имеет общего с толком наших раскольников, придерживающихся сводных браков; и для тех, кто знаком с их религиозными воззрениями, это не требует подробных разъяснений. У французов же нельзя встретить ничего подобного этим убеждениям; в их взгляде на духовенство и на необходимость участия его во все знаменательные эпохи жизни человека мы видим странное противоречие: так, например, они находят, что при крещении нужно духовное лицо, ибо крещение — таинство; при исповеди и причастии оно также нужно, ибо и причащение — таинство; а при браке можно обойтись и без духовного лица, с участием нотариуса и полицейского офицера. Что за последовательность!
Еврей не имеет особой духовной касты и не испрашивает у ее представителей благословения на свой брак; но он призывает на него благословение Божие, он не видит нужды утаивать союза любви и не отвергает обряда, состоящего в благодарении Бога за учреждение брака; так же и своднобрачный крестьянин призывает на себя и свою невесту Божие благословение, хотя, конечно, не так, как повелевает канонический устав православной церкви, но все же призывает, а не контракт пишет, как француз. Что ж общего между этими браками? Какое они имеют сходство?
Сводный брак — весь сущность, весь чувство, корень которого в понятиях поморцев о нравственности; а гражданский брак — весь форма, весь выражение недоверия, живущего в сердцах супругов, недоверия, не исчезающего даже в торжественную минуту предвкушения блаженства, сокрытого в высшем акте любви. Сводный брак ищет признания своей силы в самом себе, во внутреннем авторитете духовного союза; брак гражданский, отвергая авторитет церкви, ищет признания своей силы в авторитете внешней власти — у нотариуса и полицейского чиновника. И, как видите, сводный брак считается плодом невежества и дикости нравов, а гражданский брак — последним словом европейской цивилизации.
ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗАМЕТКА ОБ ИЩУЩИХ КОММЕРЧЕСКИХ МЕСТ В РОССИИ
После помещения в 206 № “Политико-экономического указателя” статьи об ищущих коммерческой службы в России, где указывалось на горестное состояние людей неторгового класса, свернувших, вследствие разных обстоятельств, на торговую дорогу, писавшему эту статью довелось выслушать несколько мнений, противоположных выраженному им направлению. А так как все эти мнения были высказаны ему людьми, практикующими русское торговое дело и подозревающими в себе специальные познания, недоступные борзописцам и щелкоперам, то пишущий эти строки считал долгом посвятить толпу в существо взглядов людей, компетентных по трактуемому вопросу. Он не намерен утруждать внимание читателей перечнем всего того, что говорили ему по поводу названной статьи рутинные желчевики торгового мира. Бог с ними! Они глаголят не от мира сего. Он хочет выставить на суд общественного мнения только возражения тех из своих оппонентов, которые душою сочувствуют прогрессивным идеям века и понимают, что наступила решительная потребность иного порядка в ведении торговых дел; но, тормозимые привычкою не обнимать вопросов широко и всесторонне, боятся каждого шага, каждого движения в сторону с той тропы, идя которою деды их, благодаря общественной бездеятельности, при случае наживали капиталы, а благодаря неуменью предусматривать другие случайности, теряли их.