<ОПРОВЕРЖЕНИЕ ВОЗРАЖЕНИЙ НА ПРОЕКТ БЕЛОСТОКСКО-ПИНСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ>
С.-Петербург, четверток, 28-го июня 1862 года
Статья наша от 11-го июня (см. № 155-й “Северной пчелы”), в которой мы старались познакомить читателей с проектом новой железной дороги между Белостоком и Пинском, возбудила, как это, впрочем, и следовало ожидать, при большом сочувствии более знакомых с этим предметом, и много возражений со стороны лиц, опасающихся нарушения общественной пользы в случае утверждения и приведения в исполнение предполагаемой линии.
Будучи вполне уверены не только в удобоисполнимости этой дороги, но еще и в большой пользе, которую она неминуемо принесет как непосредственно Волынской, Минской и Гродненской губерниям, так и непосредственным образом всей западной полосе России, мы можем только радоваться столь ясному высказыванию возражений, так как нам это дает тем большую возможность доказать всю их неосновательность. Возражения эти сформированы так определенно и даже отчетливо, что мы считаем самым удобным придерживаться в нашем объяснении того же порядка и разделения вопроса.
Самое сильное противодействие против предполагаемой Пинско-Белостокской железной дороги состоит главнейшим образом в следующих трех пунктах, из которых первые два относятся собственно к Беловежской пуще и ко мнимому вреду, какой будто бы могла ей причинить проектированная дорога, а последний к самому направлению дороги в Белосток вместо Гродно.
Поборники первых двух пунктов возражают нам:
“Во-первых, что с проведением железного пути чрез Беловежскую пущу она в непродолжительном времени будет так же вырублена, как уже вырублены во многих местах Литвы все другие леса, в особенности же в пространствах, прилегающих к Неману и его притокам.
Во-вторых, что от постоянного свиста паровозов и производимого их движением шума, а равно и с водворением правильной культуры в пуще, которая была бы непременным следствием сооружения железной дороги, всякий красный зверь, а всего скорее зубры, должны будут или уйти из этого леса, или совершенно истребиться”.
На эти возражения отвечать нетрудно.
Менее всего следовало бы, конечно, останавливаться на опровержении того предположения, что железная дорога легко может содействовать вырубке пущи, представляя будто бы удобную возможность сбыта леса секретным образом в разные места. Хотя подобного рода операции, к сожалению, еще и существуют, но никак не там, куда уже достиг железный путь. Такие дела при развивающейся с каждым днем гласности могут иметь еще место разве где-нибудь в глуши, подальше от всяких дорог. Да к тому ж путь железный для подобного сорта проделок нисколько не похож на водяной, по которому действительно иногда может проскользнуть кое-что втихомолку. Всякому грузу, следующему, напротив, по железной дороге, всегда остается в такой мере ясный след, что без особенного труда может быть точно сделана самая подробная справка, что и куда было отправлено. Относительно вырубки леса для самой железной дороги тоже никакого подозрения в возможности секретных сделок с самим обществом быть не может, по той очевидной причине, что всякая покупка его с точностию заносится в отчеты, подлежащие гласной ревизии акционеров. Что же касается получения дров из пущи для действия железной дороги, то должно заметить, что как бы ни было деятельно на ней движение, она никогда не потребовала бы из Беловежской пущи дров ежегодно свыше 10000 куб. саж<ен>; значит, шестой только части той пропорции, какую в непременных условиях рациональности хозяйства этого леса следует назначать ежегодно в продажу. Да к тому ж от самого управления пущи всегда зависело бы определить, какое количество лесных материалов и в какое время можно было бы назначить в продажу на железную дорогу или в другие места.