Хранитель отбросил свои короткие клинки.
Он достал двуручный меч-нодати из-за спины. Длинный, хищный клинок.
«Достойно», — прозвучал голос в голове. — «Давай закончим это».
Это была дуэль на мечах.
Танк против Призрака.
Альфа атаковал серией быстрых, рубящих ударов. Он кружил вокруг Кирилла, нанося порезы, отсекая куски брони, перерезая кабели.
Кирилл не успевал блокировать все. Он терял запчасти.
Но он ждал.
Он ждал одной ошибки.
Альфа, уверенный в своей скорости, решил нанести решающий удар в шею.
Он прыгнул.
В полете он был открыт.
На долю секунды.
Кирилл не стал блокировать.
Он активировал [Техно-Эмпатия: СБОЙ ГИРОСКОПА] .
Он послал короткий импульс в систему ориентации врага.
Альфа на миг потерял горизонт. Его удар прошел на сантиметр выше, чиркнув по шлему Кирилла и срезав антенну.
Но Кирилл не промахнулся.
Он вогнал катану Беты снизу вверх.
Прямо в пах киборга, где находился основной узел питания ног. И провернул лезвие.
Затем, используя инерцию, он ударил Альфу плечом, сбивая его на пол.
Хранитель упал. Он попытался встать, но его ноги были парализованы.
Кирилл наступил ему на грудь своей тяжелой металлической стопой.
Броня Альфы хрустнула.
Кирилл наклонился над ним.
За прозрачным щитком он видел человеческий мозг, плавающий в растворе. Он пульсировал страхом.
«Не убивай...» — прошептала мысль. — «Я помню... Я помню свою дочь... Я помню Землю до Скорби... Не стирай меня...»
Кирилл замер.
Меч задрожал в его руке.
Перед ним был не робот. Перед ним был человек, запертый в аду бессмертия.
— Я не стираю тебя, солдат, — тихо сказал Кирилл. — Я тебя освобождаю.
Он вонзил меч в лицевую пластину.
Точно. Милосердно.
Пульсация мозга прекратилась.
В зале наступила тишина.
Только гул вентиляции и треск остывающего реактора.
Кирилл остался один.
Он огляделся. Его армия была мертва. Его враги были мертвы.
Он был изранен, его броня висела клочьями, одна рука отсутствовала, система жизнеобеспечения работала на честном слове и жидком азоте.
Он подошел к лифту в конце зала.
Двери были заблокированы.
Кирилл попытался открыть их, но сил не было. Его гидравлика отказала.
Он сполз по стене, оставляя масляный след.
[ЭНЕРГИЯ: 5%]
[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СИСТЕМЫ]
— Саша... — прошептал он в отключенный интерком. — Я застрял...
Внезапно панель лифта мигнула.
Экран загорелся зеленым.
Голос Саши — искаженный помехами, далекий, но живой — прорвался сквозь статику:
— Слышу тебя, Железяка. Я взломала контур. Лифт идет. Держись.
Двери с шипением разошлись.
Кабина была пуста.
Кирилл вполз внутрь.
Он лежал на полу, глядя в потолок, пока лифт нес его вверх.
К Ядру. К Гее. К финалу.
Его глаза закрылись.
Он видел сон.
Поле подсолнухов. Лена смеется. И у него есть обе руки.
Глава 20. Сердце из льда и света
Лифт полз вверх, как похоронная процессия из одного человека.
Кирилл лежал на рифленом полу кабины, глядя в потолок, где мигал единственный красный аварийный диод. Его дыхание вырывалось из динамиков шлема рваными, хриплыми облачками пара, которые тут же кристаллизовались на визоре.
С каждым этажом становилось холоднее.
Система терморегуляции его костюма была уничтожена в бою с Хранителями. Жидкий азот, который спас его реактор от перегрева внизу, теперь стал проклятием. Он просачивался внутрь брони, замораживая остатки органики.
Его пальцы на уцелевшей левой руке потеряли чувствительность еще десять этажей назад. Ноги стали деревянными, чужими. Он чувствовал, как иней ползет по его легким изнутри, превращая каждый вдох в глотание битого стекла.
В голове шумело.
Это не были помехи связи. Это были голоса.
Чем ближе он был к Ядру, тем громче они становились.
Миллионы шепотов. Обрывки мыслей.
«...мама, мне страшно...»
«...курс акций упал на 0.4%...»
«...я люблю тебя, слышишь?..»
*«...код доступа 44-12...»*
Это были Пассажиры. Оцифрованные души, спящие в серверах «Ковчега». Они чувствовали приближение смерти. Они чувствовали его.