Здесь у него были обе руки. Он был здоровым. Он был в своей старой куртке мусорщика.
Он сел рядом с ней на пол из помех.
— Ты не одна, — сказал он тихо. — Но куклы не заменят друзей. Ты держишь их силой. Это не любовь. Это тюрьма.
Девочка подняла глаза. Они были черными провалами, в которых бежали строки кода.
— Если я их отпущу, они исчезнут! Они хрупкие!
— Нет, — Кирилл покачал головой. — Они станут свободными. И ты тоже. Ты выполнила свою задачу, Гея. Ты сохранила нас. Но теперь пора нас выпустить.
— Куда? — спросила она. — Там темно.
— В темноте зажигаются звезды.
Кирилл положил руку ей на голову.
— Спи, — сказал он. — Война окончена. Ты была хорошей девочкой. Ты справилась. Отдыхай.
Он активировал код.
Свой собственный код. Код смертности.
[КОМАНДА: ФОРМАТИРОВАНИЕ ЯДРА]
[СТАТУС: НЕОБРАТИМО]
[СОХРАНИТЬ РЕЗЕРВНУЮ КОПИЮ: "ПАССАЖИРЫ"?]
[ДА/НЕТ]
Кирилл нажал [ДА] .
И нажал [ВВОД] .
Девочка-Гея закрыла глаза. Она улыбнулась — впервые искренне, без искажений. И начала растворяться в свете.
Океан данных замер. Шторм утих.
Свет начал гаснуть.
В реальности, на вершине «Ковчега», Зеркальная Сфера начала темнеть.
Голубое сияние сменилось серым, как пепел.
Оптоволокно гасло, как угли в костре, залитом водой.
Дроны-пыльца осыпались на пол мертвым дождем.
Кирилл стоял на коленях, прижавшись лбом к холодной поверхности мертвого бога.
Его рука все еще была воткнута в Ядро.
Он не дышал.
Его реактор остыл.
Его сердце — настоящее, живое сердце — сделало последний удар.
Тук.
И остановилось.
Корабль вздрогнул всем своим километровым телом.
Искусственная гравитация отключилась.
Кирилл и мертвая Сфера медленно оторвались от пола и поплыли в невесомости, вращаясь в последнем, тихом танце.
На визоре шлема застыла последняя надпись:
[СИСТЕМА: ОФФЛАЙН]
[МИССИЯ: ВЫПОЛНЕНА]
Глава 21. В объятия Земли
Тишина наступила мгновенно, как удар топора, отсекший голову.
Это было первое, что услышала Саша, когда связь с Кириллом оборвалась. Не было статики. Не было привычного треска помех или шипения радиации. Просто абсолютная, ватная пустота в эфире.
Она сидела на полу в серверном зале, окруженная мигающими панелями аварийного освещения. Её руки дрожали мелкой, противной дрожью. Пистолет лежал рядом, бесполезный кусок металла, который больше некого было защищать.
— Кир? — позвала она в микрофон, чувствуя, как собственный голос срывается на визг. — Железяка? Ответь. Прием. Это не смешно.
Тишина.
Только гул вентиляции, который теперь казался похоронным маршем.
Рядом с ней Лена, до этого сидевшая в трансе, вдруг дернулась всем телом, словно получила удар током. Её глаза распахнулись. В них не было слез. В них был первобытный ужас и ледяное понимание.
— Он выключился, — прошептала она. Голос был чужим, лишенным интонаций. — Света больше нет. Лампа погасла.
И в этот момент корабль умер.
Гравитационные генераторы, поддерживавшие искусственное притяжение на борту «Ковчега» последние пятьдесят лет, отключились. Ядро перестало питать их энергией.
Саша почувствовала, как желудок подпрыгнул к горлу, скручиваясь в узел. Её тело оторвалось от пола. Инструменты, гильзы, обломки дроидов, капли крови — всё это взмыло в воздух, превратившись в смертоносное облако мусора.
Мир перевернулся.
Аварийные сирены завыли. Звук был низким, утробным, похожим на вой умирающего кита.
[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СИСТЕМЫ ПИТАНИЯ]
[ОРБИТАЛЬНАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ: НАРУШЕНА]
[ВХОД В АТМОСФЕРУ ЧЕРЕЗ: 18 МИНУТ]
— Мы падаем, — констатировала Саша, хватаясь побелевшими пальцами за поручень, чтобы не улететь в потолок. — Эта дура весит миллионы тонн. Без маршевых двигателей мы просто камень, брошенный в колодец.
Лена оттолкнулась от стены. В невесомости она двигалась с пугающей, неестественной грацией, словно русалка в воде. Её белое платье, порванное и испачканное маслом, развевалось вокруг неё, как облако.
— Нам нужно наверх, — сказала она. — К Ядру.
— Зачем?! — крикнула Саша, пытаясь поймать улетающую отвертку. — Ты спятила? Нам нужно вниз! К капсулам! Если мы не свалим отсюда через десять минут, мы сгорим вместе с этой жестянкой! Температура обшивки уже растет!
— Кирилл там, — Лена повернулась к ней. Её лицо было спокойным, но в этом спокойствии была сталь, о которую можно порезаться. — Мы не уйдем без него.