— Ленка, он... — Саша осеклась, глядя в эти пустые глаза. — Он не отвечает. Скорее всего, его реактор уже превратил его в пар. Или Ядро сожгло его мозг. Там радиация такая, что счетчик Гейгера захлебнется!
— Он не ушел, — перебила Лена. Она подплыла к Саше и схватила её за плечи. Её хватка была железной. — Я слышу его эхо. Он застрял в буфере. Его тело мертво, но код... код еще теплый. Он пульсирует. Если мы не заберем его сейчас, при входе в атмосферу Ядро расплавится. И тогда он исчезнет навсегда. Сотрется.
Саша выругалась. Грязно, витиевато, как настоящий механик с окраин, вспоминая слова, которые, казалось, забыла в детстве.
Она понимала, что это самоубийство. Лезть на вершину падающего небоскреба, чтобы спасти труп. Тратить драгоценные минуты, когда каждая секунда приближает их к превращению в пепел.
Но она также понимала, что если она этого не сделает, если бросит его там, она никогда себе не простит. Она выживет, но будет мертва внутри.
— Ладно! — она ударила кулаком по стене, отчего её саму отбросило назад. — Черт с вами, Романовы. Вы меня в гроб загоните. Полетели.
Путь к Ядру был кошмаром, растянутым во времени.
Лифты не работали. Шахты превратились в аэродинамические трубы, по которым свистел воздух из разгерметизированных отсеков.
Им пришлось подниматься вручную, используя магнитные ботинки и страховочные тросы.
Вокруг царил хаос.
Дроиды, отключенные от Геи, замерли в нелепых позах, как манекены в витрине разбомбленного магазина. Некоторые срывались и падали в бездну шахты, с глухим звоном разбиваясь о переборки далеко внизу.
Корабль стонал. Металл скрипел и визжал под чудовищными перегрузками. «Ковчег» начинал крениться на нос, входя в гравитационный захват Земли. Стены дрожали, сварные швы лопались, выпуская струи пара.
Когда они добрались до Уровня 0, Сашу едва не стошнило от перепада давления.
Её визор показывал уровень радиации.
[ФОН: ПОВЫШЕННЫЙ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОКИНУТЬ ЗОНУ НЕМЕДЛЕННО]
[ВРЕМЯ ДО ТОЧКИ НЕВОЗВРАТА: 11 МИНУТ]
Они вплыли в купол Ядра.
Здесь было холодно. Так холодно, что дыхание замерзало мгновенно, превращаясь в колючий иней на ресницах.
Зеркальная Сфера висела в центре, темная, тусклая и мертвая, как глаз огромной рыбы. Больше никакого света. Никакой пульсации. Бог умер.
А рядом с ней, вращаясь в медленном, торжественном танце смерти, плавало тело.
Это был Кирилл.
Или то, что от него осталось.
Груда искореженного, почерневшего металла. Броня на левом боку оплавилась и стекла, обнажив каркас экзоскелета и обгоревшую плоть. Одной руки не было — провода торчали из плеча, как нервы. Шлем был разбит, визор треснул.
Он был похож на сломанную игрушку, которую капризный ребенок-великан выбросил в космос.
— Кир! — крик Лены был беззвучным в вакууме шлема, но Саша услышала его по связи.
Лена оттолкнулась от стены и полетела к нему, игнорируя предупреждения о радиации.
Она обняла его массивную металлическую грудь. В невесомости вес не имел значения, но инерция полутонной туши была огромной. Они столкнулись и начали вращаться вместе, сплетаясь в клубок из белой ткани и черной стали.
— Холодный, — прошептала она, касаясь его разбитого шлема перчаткой. — Какой же ты холодный.
Саша подлетела следом, тормозя магнитными захватами. Она включила медицинский сканер своего визора. Зеленый луч пробежал по телу Кирилла.
— Сердце стоит, — констатировала она сухо. Голос был профессиональным, отстраненным — защитная реакция психики. — Температура ядра тела 24 градуса. Клиническая смерть. Обширные ожоги третьей степени. Множественные переломы.
Она прищурилась, глядя на данные нейро-порта.
— Мозг... мозг фонит. Нейро-порт активен. Он в петле. Он не умер, он... он на паузе.
— Мы можем его запустить? — спросила Лена с надеждой.
— Здесь? Нет. Нам нужен дефибриллятор размером с трансформаторную будку. Нам нужна реанимация. Но мы не дотащим его в этой броне! — Саша постучала гаечным ключом по оплавленному наплечнику Кирилла. Звук был глухим. — Эта штука весит полтонны. Гравитация вернется, как только мы войдем в плотные слои. Мы его даже не сдвинем с места, он нас раздавит!
— Значит, снимай, — сказала Лена.
Саша посмотрела на неё как на безумную.
— Снимать? Здесь? Лен, это не костюм на молнии! Он вварен в него! Это сварка, это болты, это гидравлика! Мне придется... резать. Прямо по живому... то есть по мертвому.