— Добро пожаловать домой, сучки, — прохрипела она, сплевывая кровь.
Они вытащили Кирилла на сухое место — на бетонную плиту под обвалившейся крышей.
Саша тут же принялась за дело.
Её движения были быстрыми, экономными. Она вскрыла аптечку из капсулы (единственное, что успела схватить).
— Жгут на руку, — командовала она сама себе. — Обезбол... черт, ампулы разбиты. Ладно, потерпит. Он и так в отключке.
Она затянула жгут на обрубке плеча Кирилла. Обработала ожоги пеной. Наложила шину на сломанную ногу, используя кусок пластиковой панели.
Лена сидела рядом, держа брата за здоровую руку. Она дрожала.
Мокрые волосы облепили лицо. Белое платье превратилось в серую тряпку.
— Он дышит? — спросила она тихо.
Саша приложила ухо к его груди.
— Хрипит. Но сердце бьет ровно. Живучий гад. Таракан.
Внезапно небо озарилось вспышкой.
Она была такой яркой, что тени от ржавых балок легли на стены четкими черными полосами.
Затем пришел Звук.
Грохот, от которого задрожала вода в болоте.
Саша и Лена подняли головы.
Сквозь пролом в крыше они увидели ЭТО.
«Ковчег».
Гигантский, километровый город в небесах, распадался на части.
Он горел, как рождественская елка, облитая бензином.
Огромные куски обшивки отрывались и падали, оставляя дымные следы. Башни рушились внутрь корпуса.
Это было величественно. И страшно.
Падение Богов.
— Красиво, — прошептала Лена.
— Дорого, — усмехнулась Саша. — Самый дорогой фейерверк в истории человечества. Триллионы кредитов в трубу.
Они смотрели, как пылающие обломки исчезают за горизонтом, где-то над океаном.
Ударная волна дошла до них через минуту — порывом горячего ветра, который принес запах гари.
— Всё, — сказала Саша. — Конец спектакля. Гея мертва. Сервера уничтожены. Мы победили. Ура?
— Мы не победили, — тихо ответил голос.
Они вздрогнули.
Кирилл открыл глаза.
Он смотрел в небо, на гаснущие следы падения.
— Мы просто... выжили.
Саша бросилась к нему.
— Лежи, идиот! Не шевелись! У тебя нога сломана и руки нет!
Кирилл попытался улыбнуться, но вышла гримаса боли.
— Руки... — он скосил глаза на перевязанный обрубок. — Мелочи. Зато голова на месте.
Лена склонилась над ним, убирая мокрые волосы с его лба.
— Ты вернулся, — она плакала. Слезы капали ему на лицо. — Ты вернулся из кода.
— Там было холодно, Ленка, — прошептал он. — Очень холодно. И тихо. Я не хочу туда больше.
— Надо уходить, — Саша встала, оглядываясь. — Здесь сыро. Ночью будет мороз. У него переохлаждение. Нам нужно сухое место и огонь.
Они соорудили носилки из обломков кресел капсулы и кусков парашюта.
Саша тянула спереди, Лена поддерживала сзади.
Они вышли из руин ангара.
Перед ними расстилалась Пустошь.
Но это была не та мертвая пустыня, которую они помнили.
Это была окраина старого города, поглощенная природой.
Здания заросли плющом. Асфальт взломали деревья.
И самое главное — Скорбь отступала.
Серая корка нано-пыли, которая душила Землю десятилетиями, смывалась дождями. Под ней пробивалась трава.
Зеленая. Настоящая.
— Смотрите, — Лена указала на стену полуразрушенной библиотеки.
Там, среди мха и трещин, рос цветок.
Обычный одуванчик. Желтый, наглый, пробившийся сквозь бетон.
Он качался на ветру.
Кирилл попросил остановиться.
Саша опустила носилки.
Он протянул руку и коснулся цветка. Осторожно, одним пальцем.
— Он настоящий, — сказал он. — Не голограмма. Не симуляция. Он пахнет.
— Пахнет пылью и дождем, — улыбнулась Лена.
— Это лучший запах в мире, — ответил Кирилл.
Они нашли убежище в холле библиотеки.
Там было сухо. Окна были забиты досками, но крыша цела.
Саша развела костер из старых книг и обломков мебели.
Пламя заплясало на стенах, отгоняя тени.
Стало тепло.
Они сидели у огня. Грязные, израненные, потерявшие всё, кроме друг друга.
Кирилл лежал, укрытый термоодеялом. Саша грела руки, глядя на огонь. Лена сидела, прижавшись к брату.
— Что теперь? — спросила Саша, глядя в пламя. — «Ковчега» нет. Элиты нет. Мы одни. Власть, законы, деньги — все сгорело. Мы в каменном веке, ребята.
Кирилл смотрел на искры, улетающие в дыру в потолке.
Там, в разрывах туч, появились звезды.