— Прости, я не хотел…
— Да я уже давно простила. Это не я — обида за прожитые впустую годы, лучшие годы жизни, во мне говорит. А винить только тебя было бы глупо с моей стороны. Ты — мужчина, имеешь полное право на принятие самостоятельных решений. Как и я — на маленькое женское счастье. Теперь оно у меня есть. И знаешь, не было бы тебя в моей жизни, думаю, не было бы у меня и того, что есть теперь: я свободный и вполне счастливый человек.
— Я рад за тебя. Правда, рад.
Роман притянул руку бывшей супруги к губам и нежно поцеловал. Возникла неловкая пауза. Оба не знали, о чём говорить. На выручку пришёл официант:
— Добрый вечер! Прикажете подавать заказ?
Роман перевёл взгляд на юного прыщавого, но опрятного вида и с приятной улыбкой официанта и, прочитав на бирке его имя, произнёс:
— Прошу меня простить, Андрей! У нас будут некоторые изменения, а вернее — дополнения. Приятель должен подойти. Для начала принесите нам бутылочку хорошего белого сухого вина, минералки без газа и фрукты. А когда подойдёт наш приятель, мы закажем по полной.
Через минуту юноша вернулся, деловито расставил на столе приборы и большую вазу с фруктами, откупорил штопором бутылку, наполнил вином на треть два бокала и со словами «приятного вечера» удалился.
— Совсем ещё мальчик, — глядя ему вслед, сказала Людмила. — Ему бы учиться надо, а не подрабатывать в кабаке.
— Да он, мне кажется, днём и так учится в каком-нибудь университете, а по вечерам подрабатывает. Жизнь заставила. Но мы ведь пришли сюда не для того чтобы обсуждать проблемы этого юнца? Предлагаю тост: за тебя!
— Не возражаю! — улыбнулась Людмила, беря в руку бокал.
Они с лёгким звоном чокнулись благородным стеклом и выпили прохладное вино.
— А скажи, Люсико, как тебе удалось так быстро вытащить меня из каталажки? — спросил Роман, наполняя бокалы снова.
— У меня были дела и посложнее. Я нашла сначала записи авторегистраторов владельцев машин, которые паркуются возле вашего офиса. Там видно, как ты выходишь из здания и ловишь такси. Там есть и время, и дата, и номер автомобиля. Найти таксиста не составило труда. Хотя, признаться, он оказался довольно мутным типом. Ничего не помнил, не знал, но, когда показали запись, вынужден был дать письменные показания в твою пользу. Одно слово — бомбила. Косвенные улики против тебя потерпели неудачу, а прямых, как ты знаешь, не было. Поэтому второй тост хочу посвятить твоему удачному освобождению. Желаю тебе больше не попадать в поле зрения этих страшных людей.
— Ты думаешь, они так просто от меня отстанут?
— Буду с тобой откровенна: они бы и меня стёрли в порошок, если бы не мой муж. Пусть и незарегистрированный, но муж.
— И кто у нас муж? — с лёгкой ехидцей спросил Роман.
— Гриневский Давид Осипович.
— Тот самый?
— Угу.
— Владелец заводов, газет, пароходов?
— Угу.
— Тогда за него тоже следует выпить.
— Ладно тебе ёрничать, Криницын!
— Да нет, я серьёзно. Теперь тебе бояться нечего, кроме самого Гриневского.
— Что ты имеешь в виду?
— Богатый и, скажем так, не очень молодой мужчина — ревнивец и собственник, как правило.
— У нас с ним доверительные, честные отношения. Это раз. А во-вторых, он совсем не старый — не злорадствуй — и очень приятный в общении. Если хочешь знать, более начитанного человека в своей жизни я не встречала. При его сумасшедшей занятости он всегда находит время для меня. Он водит меня на все театральные премьеры.
— Он ещё и заядлый театрал?
— Рома, да ты никак ревнуешь?
— Я?
— Ревнуешь, ревнуешь! По глазам вижу.
Роман улыбнулся, пытаясь скрыть внезапно возникшее смущение, — он сам поймал себя на мысли, что ревнует, чего раньше за собой никогда не замечал, даже тогда, когда Людмила была его законной женой и они вынуждены были надолго расставаться.
— Разве что чуть-чуть, — признался он, — чтобы сделать тебе приятное. Ведь женщинам нравится, когда их ревнуют, правда?
— Правда, если не переусердствовать в этом деле. Мне бы хотелось, чтобы твоя ревность была сродни ревности брата к сестре. И не более. У меня сейчас в жизни всё хорошо, а главное, стабильно. Хочу, чтобы ты меня правильно понял.
Роман в знак согласия развёл руками, едва не выплеснув из бокала вино, и сказал извиняющимся тоном:
— Бога ради! Я не посягаю на твою личную жизнь. Даже в мыслях не было. Но и братом становиться тебе не могу и не хочу. Ты красивая женщина и запретить себе любоваться тобой… Люда, я же мужик!
— О-о, наш разговор, кажется, пошёл совсем не туда. — Женщина нежно потрепала бывшего супруга за ухо, как в былые времена, и добавила грустно: — Бедный Ромка, тебе надо жениться. У меня есть хорошая подруга. Хочешь, познакомлю?