«Как мы жили, как мы жили… зарплата двести рублей, квартира — конура. Ты мне как брат старший все эти годы был. Давил авторитетом, интеллектом. А теперь, когда я встретила равного по возрасту мужчину, который меня понимает, я ухожу, улетаю на крыльях счастья».
Олеся умоляла ее… плакала: «Мамочка вернись…».
Какое там… «Считайте, что я в отпуске бессрочном…».
— И что не приходит к дочери, не видится с ней? — уточнил до этого молчавший Павел.
— Почему не приходит? Приходит раз в неделю, принесет конфеток граммов сто, десять рублей всунет в карман, чтобы я не видел. Минут двадцать побудет и пошла….
— Ужас, — возмутилась Вика. — Такого я еще не слышала.
— Мало того, — продолжал Сухов. — Еще и часть квартиры задумала с новым хахалем у меня отсудить, после того, как я ее перестал к Олесе пускать. Угрожать сопляк тот начал по телефону. «Ты, когда сдохнешь, не выдержишь, что она ушла ко мне, я на твою могилу приду и плюну» — говорит. Сволочь…
— Да, ситуация! — сокрушалась Вика. — И как же вы справляетесь один? За дочкой ведь нужен уход: кормить, учить, стирать…
— Вот и кручусь, как белка в колесе. Допросы, слежка, стирка…
— А Олеся к матери тянется? — спросил Виктор.
— Поначалу скучала. А сейчас привыкла, что мы вдвоем с ней… Помогает по хозяйству. Учится отлично.
В последний раз даже не вышла к бывшей матери на встречу. Та и плакала и умоляла.
А дочь ей и говорит: «Не нужно было нас с папой обижать».
— Умница у тебя дочь, Евгений, — одобрил Кирилл.
— Ну, мне пора… засиделся я у вас тут, заболтался, — сказал Сухов и пошел к выходу.
— Подождите, — догнала его Вика. — Я сейчас… мигом… подождите…
Сухов с Поздняковым спустились вниз. Евгений еще раз взглянул на картину:
— Где — то, я ее видел эту женщину?
— Кто она Кирилл?
— Раньше знал,… думал, что знаю. Теперь… трудно сказать.
По лестнице сбежала Вика с большим пакетом в руках:
— Евгений возьмите для дочки. Здесь игрушки… конфеты…фрукты…
— Спасибо, Виктория.
— Привозите Олесю к нам. Здесь ей понравится….. хотя…
— Вот именно Вика, как раз сейчас, когда у нас осадное положение, дочке Евгения здесь делать нечего, — согласился Кирилл.
— Когда все кончится — привозите, Евгений.
— Привезу, привезу… — пообещал Сухов.
Вика, помахав ему на прощание, слегка покачнулась.
Кирилл подхватил дочку под локоть:
— Что с тобой?
— Голова закружилась. Знобит. Наверное, простудилась.
— Может, перенервничала сегодня?
— Возможно. Пойду я лягу.
— Я тоже себе не очень комфортно чувствую. Давайте отдыхать, — зевая, сказал Кирилл.
Свет фар выхватывал нечеткую осевую линию. Сухов ехал неторопливо, обдумывая события минувшего дня, курил:
— Разоткровенничался я что-то. Кому нужно чужое горе? Конфетки… игрушки…
День действительно завершился, предстояла ночь…
Два человека сидевшие в «БМВ» перекинулись парой фраз:
— Сумел прослушать хотя бы часть разговора? — спросил брюнет в коричневой потертой кожанке.
— Ни хрена… глушат так, что только сплошной хрип стоит в наушниках, — ответил сидевший за рулем лысый худой парень.
— Что будем докладывать начальству?
— Так и ответим.
— Угу, ответим…. по головке не погладят. Блин… проторчали здесь даром.
Жрать охота, спать охота…
— Может, мента этого тряханем? Глядишь и расколется?
— Битый он и ушлый больно. Не расколется. Да и шеф говорил, чтобы самодеятельностью не занимались.
— Откуда он — то узнает? Тряханем Сухова, информацию сольем шефу. С мента не убудет. Пара синяков. А нам шеф плюсик поставит.
Брюнет подумал немного: — Ладно, трогай за ним только близко не подъезжай. Сориентируемся по обстановке.
В большой комнате ярко мерцал экран компьютера. Смуглый мужчина, играя в популярную стрелялку — «Дельта Форс», то и дело поглядывал на часы:
— Что — то мои засранцы приумолкли. Как бы херни не напороли…
Взял мобильник:
— Первый час ночи, где вы там? Что? Глушат? Мать их… Сухова до подъезда доведете и по домам. Не слышу!
Что? Вот именно, что утро вечера мудренее. Конец связи.
— Ну вот, баба с воза… — пробурчал лысый.
Сухов скатился с горки к подъезду. Выключил двигатель. Посмотрел в окна.
В спальне Олеси горел свет. — Ждет. Открыл багажник «Волги», чтобы достать пакет.
В этот момент его ослепил свет фар приближающейся машины.
— Мудила. Куда прешь?
— Тормоза… тормоза отказали, — закричал лысый в «БМВ».