Сначала охранник, а потом Поздняков осторожно вошли в квартиру.
Проверили комнаты, кухню, ванную, туалет… Посторонних лиц к счастью не было, но вид у маленькой квартирки был такой, как будто в ней что — то тщательно и долго искали. Фикус вырван с корнем из горшка. Земля тщательно просеяна.
Перевернутые стулья, кресла, вспоротые матрацы и подушки, книги, выброшенные из шкафа,…открытый настежь холодильник… Одежда дочки: колготки, трусики, маечки — лежали на полу. Плинтусы оторваны. Линолеум отодран от досок пола. Мамай прошелся по хрущевке Сухова, одним словом.
— Ни хрена себе! — поигрывая желваками, сказал Евгений. — Ублюдки, падлы…
Найду — четвертую, бля буду.
— Похоже, моя вина в том, что у тебя такой шмон в квартире, Женя, — сказал Кирилл.
— Похоже, что и наезд был не случаен, Кирилл, — продолжал уже более спокойным голосом Сухов. Видимо, очень ты им нужен. У меня что искать — то? Ничего не взяли, да и брать — то особенно нечего. Ментовская форма да игрушки дочки. Все — амбец.
Значит, вели они меня тогда ночью от твоей усадьбы. Что могли искать? А, Кирилл?
— Не знай, Женя. Ты извини меня, за все это… Я тебе компенсирую убытки.
— Да ладно…брось. Ерунда. Хорошо, что дочери дома не было. Вот тогда была бы беда. А это? — махнул рукой на перевернутые вещи и мебель. — Это неприятности, которые можно пережить. Что искали? Кто искал? Нет и ниточки даже, чтобы зацепиться. Следов наверняка нет, отпечатков, опять таки — нет. Да… ситуация. Копают под тебя по крупному Поздняков. Учти это. По всему видно, что профи. Ладно, поехали отсюда. Приютишь и меня у себя на десяток — другой дней? Обузой не буду. Покумекаем за одно холостяцкими ночками, как вывести на чистую воду всю эту погань.
— Конечно. Нет вопросов. Поехали. — Согласился Кирилл.
— Давайте соседей спросим, может, кто видел взломщиков, — высказал мысль охранник.
— Спросить то можно, но таких соседей Бог послал — если и видели, ничего не скажут. Мента грабят, туда ему мол, и дорога, — усомнился Сухов. — Давай на всякий случай для очистки совести спросим. Надавил костылем на звонок у двери напротив.
— Кто там? — раздался сиплый мужской голос.
— Милиция! Открывай, Левка! — громко объявил Евгений.
— Ты что ли, Сухов? Чего надо?
— Открывай. Разговор есть.
После некоторого раздумья сосед приоткрыл дверь: — Чего тебе? Музыку громко не включаю, самогон, не варю. Баб не вожу, а хотя бы и водил, тебе до этого, какое дело?
— Не видел тут у моей двери никого давеча посторонних? — спросил Сухов.
— Что влезли? Вот… смех. К менту домушники влезли. Что взяли? Портупею, да кобуру с огурцом вместо нагана?
— Я же говорил, — обращаясь к Кириллу, сказал Евгений. — Толку мало.
— Это с вас — ментов толку мало. А мы народ трудовой — пашем, сеем, у мартена целый день.
— Ладно, не шуми. Знаем, где что ты сеешь, кого пашешь. Не видел, говоришь никого?
Покедова тогда.
— Погоди, погоди, — ночью вчера не спалось мне. Слышу звуки, какие — то посторонние.
Слышимость, сам знаешь в нашем доме какая? Пукнешь, на первом этаже эхо гуляет.
Так вот, в глазок гляжу, у твоей двери двое в милицейской форме стоят.
— Как же ты узрел, что в милицейской форме? Света же нет, как обычно в подъезде, — спросил его Сухов.
— Так они фонариком светили. Номера квартир разглядывали.
— Ну и что дальше было?
— Посветили, посветили, потом спустились на улицу. Я думал тебя коллеги приходили проведать.
— В котором часу говоришь это было?
— Час в три ночи.
— Хороши коллеги… в гости в три часа ночи. Ладно, если еще что вспомнишь, зайду, спрошу.
— Заходи, заходи. Что с ногой — то? Бандитская пуля?
— Ага. Она самая, — ответил в тон Сухов.
В машине Кирилл и Сухов перебросились мыслями:
— В милицейской форме — лихо. Чтоб если что, соседи шума не подняли.
— Степановичу позвоню, пусть за квартирой моей наблюдение выставит, — сказал Сухов. — Хотя второй раз вряд ли сунутся. Найти они не могли того, что искали, потому, как там той вещи или вещей не было априори, значит, будут к тебе плотней подвигаться, Кирилл. Так мой вердикт.
— И с ним трудно не согласиться, — проронил Поздняков.
Виктор неторопливо ехал по ухабистой дороге. Та часть города, где в небольшом доме, доставшемся ей по наследству от бабки с дедом жила Лиза, представляла собой обычное для многих современных мегаполисов захолустье. Контраст между широкими улицами, напичканными бутиками, офисами, банками, бросался сразу же в глаза, стоило отъехать пару километров в сторону от центра. Дома со ставнями на окнах помнящие, как вдоль них прохаживались барышни с зонтиками в руках, галантные кавалеры в котелках с тросточками, тусклое ночное освещение, запах дыма из печек, надписи на калитках: «Осторожно! Во дворе злая собака!».