— Перепрофилировать свой бизнес. Цена на нефть лезет в гору. Купить месторождение, инвестировать капитал, — раздумывал вслух Кирилл. Может быть и так…
— Кирилл, у меня есть друг. Он давно живет на Кипре. Держит небольшой отель, ресторан.
Давайте я его попрошу, чтобы навел справки на месте.
— Что за друг? Надежный?
— Натан Риксель. Мы с ним в Чечне воевали.
— Еврей и воевал Чечне?
— А что? Отличный парень, снайпер — десятка два чехов завалил.
— Да так,… в принципе ничего. Говоришь, что ресторан у него?
— Отель, ресторан. Зовет в гости уже второй год.
— Вот что Павлик, бери билет и завтра же вылетай на Кипр, раз зовет тебя однополчанин.
Уважь друга, а заодно и по «Фромаксу» информацию соберешь. Потом в Германию слетай и на эти фабрики взгляни издали мебельные. Только все аккуратненько, нежно, я бы сказал, нужно сделать.
— А Вика? — стал отнекиваться, Павел.
— Не усохнет твоя Вика за неделю.
— Будем думать, — грустно ответил Павел.
— И вот еще что, билет на самолет бери сам, — сказал Кирилл, посмотрев на журналы лежащие, на краю стола.
Подойдя к Павлу, крепко пожал руку:
— Ни пуха.
— К черту.
11
Вика лежала на кровати, укрывшись белой простыней. В бедренные артерии девушки были воткнуты большие иголки, к которым присоединялись тонкие пластмассовые трубочки. Гонимая электрическим насосом циркулировала кровь. Двигатель шумел едва — едва, словно хорошо настроенный импортный кондиционер. Рядом сидела медсестра, следила за показаниями приборов.
— Девушка, сколько мне так лежать? — спросила Вика.
— Часа три — четыре, — не поднимая головы, ответила медсестра.
— Долго. А сколько таких процедур нужно будет сделать?
— Как минимум четыре, — входя в палату, ответил Крайник. — Как минимум, для пользы дела. Если Вам скучно, включите телевизор.
— Пожалуй, — ответила инертно Вика.
— Ничего не болит? — осторожно откинув простыню и осмотрев крепление иголок, уточнил профессор.
— Нет, доктор. Спасибо. Все нормально, — сказала Вика улыбнувшись.
В дверях с цветами в руках показался Кирилл.
— Папа…
— Ага, — обрадовался Крайник. — Вот и второй наш пациент. Прошу, прошу… Раздевайтесь и ложитесь рядом с дочкой. Даша, — окликнул медсестру, — подготовьте господина Позднякова к операции.
— К операции? — раздался голос Кирилла из-за ширмы.
— Ну, это мы так называем эту процедуру… операцией, Кирилл. Не волнуйтесь. Пара укольчиков и все будет Ok. — Поспешил успокоить его профессор.
Спустя некоторое время отец и дочь, поглядывая то в телевизор, то друг на друга, начали тихо беседовать.
Медсестра тактично вышла в смежную комнату.
Вика взяла руку отца:
— Папа расскажи, где и как вы с мамой познакомились?
Видя, что Кирилл не спешит с ответом, продолжила:
— Понимаешь, был у меня свой мир. Я когда была маленькой девочкой, хотела стать актрисой. Рисовала образно сцену, на которой героями были близкие мне люди. Такими были в то время, приемная мать, которую я считала настоящей мамой до того момента, когда она не заболела и перед смертью не рассказала мне, что я не ее дочь, соседи, которые приходили вечерами пить чай с бубликами и вареньем, друзья по школе.
Потом одни герои моих спектаклей с воображаемой сцены уходили, на смену им приходили другие. У меня создавалось впечатление, что кто-то ими управляет по четко спланированному сценарию, кто — то, но не я. Когда и кому уйти, какую нацепить на себя маску, грим. Я в руках режиссера была и остаюсь марионеткой. Он дергает за веревочки, подсказывает текст, опускает, поднимает занавес, когда удобно ему, а не мне, не тем, другим актерам. Потом появился ты, и вроде все стало меняться вокруг. Место режиссера занял ты, папа. А Ирэна,… она все время рядом, но по другую сторону рампы, сидит в первом ряду, наблюдает, словно ждет, когда мы совершим неправильный шаг и свалимся в оркестровую яму, она словно правая рука, набирающего вновь власть над всеми нами режиссера. Я падаю, но в последний момент вместо жесткого пола, чувствую, чьи то сильные руки. Наверное, твои?
Кирилл внимательно выслушал Вику:
— Вот — вот…. Гены, видимо у нас тобой действительно совпадают. У меня всю жизнь было такое впечатление, что я,…. что мне внутренний голос подсказывает те или иные выходы из ситуаций, которые разыгрывает на сцене невидимка — режиссер. Но в последнее время поток ситуаций так стремителен и глубок, что порой теряюсь в догадках, где стоит нырнуть, где отплыть к берегу или против течения направить свой плот.