— Вы похвально начитаны, — заметил Павел.
— Моя Наташа работает гидом. Вот и я читаю разную литературу, чтобы от нее не отставать.
— Знаю, что Кипр поделен на две части, как уживаетесь с соседями? — продолжил беседу Павел.
— Это больной вопрос. Вечный спор между турецкой и греческой общинами Кипра: террор и изгнание с насиженных мест нанесли земле и людям незаживающие и глубокие раны. Они саднят и поныне, через три десятилетия после ужасной гражданской войны. Та война, закончилась в 1974 г. разделом острова. Пожилые люди не хотят и слышать о том, что у них сохранилось много общего с земляками из другой общины, а многие молодые люди этого попросту не помнят. Но иностранцы, видя, турок — киприотов, играющих на бузуках, поющих греческие народные песни и танцующих «сиртаки», ошеломленно спрашивают меня, зачем и кому понадобился этот раздел. Зачем эта колючая проволока, опутывающая демаркационную линию и буферную зону между двумя кипрскими общинами. Ведь недавно рухнула стена, делившая Берлин на две части. Почему остаются границы у нас? Вопросы открыты.
— Наверное, не пришло время, — сказал Павел.
— Наверное, — ответил таксист, подъезжая к уютному ресторанчику возле высотного здания.
— Приехали.
— Спасибо, — поблагодарил Павел. — Спасибо за лекцию и приятную поездку. Протянул таксисту сто долларовую купюру.
Тот отсчитал сдачу.
— Не нужно сдачи, — отмахнулся Павел, закрывая дверь.
— Э, нет. Вы из России. Моя жена Наташа, тоже из России.
Держите сдачу. До свидания.
Павел распахнул дверь ресторана. За отполированными столиками сидели посетители, пили пиво, обедали. Услышав звук колокольчика висевшего над входной дверью навстречу Павлу, улыбаясь, широко разведя руки, вышел хозяин заведения:
— Павлик, дружище, сколько лет, сколько зим.
— Здорово, здорово, бродяга, — ответил Павел, рассматривая Натана Рикселя. — Полысел, погрузнел, — похлопывая Натана по упругому животику, усмехался Павел.
— Да… годы идут, — поглаживая лысину, ответил Натан. — Какими ветрами в наши края?
Пошли, рассказывай.
Друзья обнялись, расцеловались и пошли за столик, стоявший в углублении зала.
— По делам фирмы, если коротко, — усаживаясь удобней, ответил Павел.
— Что за дела, если не секрет? — спросил Натан, наливая в узкие бокалы янтарное пиво.
— Много будешь знать, скоро состаришься, Нат…
— Не хочешь, не говори.
Увидев, что друг насупился, Павел похлопал его по плечу:
— Не обижайся. Короче говоря, шеф послал на разведку…
— Разведку боем? — уточнил Натан.
— Желательно без боя. Уточнить нужно, чем одна из фирм здешних торгует.
— Промышленным шпионажем занялся, Павлик?
— Ну, можно и так назвать мою миссию. Фирма «Фромакс», не слыхал?
— «Фромакс», «Фромакс»… вертится на языке, в уме… нет, Паша. Нужно спросить у жены.
— Так ты женат?
— Естественно, — солидно ответил, Натан. — Женат и сын есть. Три года недавно отметили.
— И кто твоя жена?
— Жена? Гречанка, зовут Лара. Работает на таможне. У нее уточним про твой «Фромакс».
— Натанчик, только так, чтобы…
— Понял, понял Павлуша. Комар носа не подточит. Она у меня умница — кремень. Умеет язык за зубами держать.
— Красивая? — спросил Павел.
— А вот и она, легка на помине, — ответил Натан.
Павел увидел, что к их столу подходит высокая загорелая брюнетка. Брючной костюм… туфли с высоченными каблуками…
— Познакомься, Лара, мой старый друг из России, Павел.
Павел поднялся, приветствуя девушку, поцеловал ей руку:
— Павел.
— Лара, — чуть картавя, ответила девушка, обнажив белоснежные зубы.
— Очень приятно познакомиться.
— И мне.
Натан отодвинул стул, помогая жене сесть за стол.
Она, поблагодарив его, вытащила из сумочки пачку сигарет.
Натан щелкнул зажигалкой.
Павел уловил запах благородного табака, запах дорогих духов.
— Натан, не очень любит рассказывать о России, о Чечне, но о Вас, Павел говорил и только добрые слова.
Вы спасли ему жизнь? Это так? — спросила Лара, расстегнув воротник рубашки мужа, который обнажил шрам на груди.
— Ларочка,… — отстранился Натан, застегивая пуговицу.
— Было дело. Мы тогда в засаду попали в ущелье летом. Кусты, трава, горы… Видимость — ноль. Задали нам трепку чехи, — ответил Павел, смотря на покрывшееся капельками пота лицо друга.