– Пока много, но новых уже не будет-с. Для слабого полу поздновато-с.
– Тут у них и вход, и выход? – встревожился Фандорин.
– Никак нет-с. Выход с другой стороны. Нарочно устроен. Женщина, ваша милость, не обожает, когда ее после бани наблюдают, с полотенцем на волосах-с. Чем через парадное идти, предпочитают юрк в саночки и адью.
Эраст Петрович дал человеку монетку и вошел в кабинет.
– Как молодой повеса ждет свиданья, так я весь день минуты ждал, когда чего-то там подвал мой тайный! – жизнерадостно приветствовал его голый Пожарский, сидевший в кресле с сигарой в зубах.
Перед князем на столике стояла бутылка «Каше блан», бокалы, ваза с фруктами, лежала раскрытая газета.
– Шампанское? – чуть поднял брови Фандорин. – Имеется п-повод для веселья?
– У меня – да, – загадочно ответил Глеб Георгиевич. – Но по порядку, не будем забегать вперед. Раздевайтесь, окунитесь (он показал на маленький бассейн в полу), а после потолкуем. У вас-то как, добыча есть?
Эраст Петрович взглянул на запертую дверь, что вела в общую залу, и уклончиво произнес:
– Скоро б-будет.
Пожарский с любопытством взглянул на него и обмотал бутылку салфеткой.
– Ну что вы стоите, как покупатель на невольничьем рынке. Раздевайтесь.
Раздеваться в намерения Эраста Петровича не входило, поскольку план предусматривал вероятность поспешной ретирады, однако разгуливать в одежде перед совершенно голым человеком было глупо и неприлично. Вдруг уловка и вовсе не сработает? Так и стоять в пиджаке? К счастью, удобный и простой спортивный костюм позволял одеться в считанные секунды – в конце концов, нижним трико, жилетом и манжетами с воротничком можно было и пренебречь.
– Вы что, стесняетесь? – засмеялся князь. – Как это на вас похоже.
Статский советник скинул одежду и положил ее на диван, как бы случайно пристроив сверху оба револьвера и стилет.
Пожарский присвистнул:
– Серьезный арсенал. Я с уважением отношусь к предусмотрительности. Сам таков. Покажете потом ваши игрушки? А я вам покажу свои. Но сначала дело. Ныряйте, ныряйте. Одно другому не мешает.
Эраст Петрович еще раз мельком оглянулся на дверь и спрыгнул в бассейн, но плескаться в теплой воде не стал – сразу же и вылез.
– Вы истинный Антиной. – Князь оценивающе рассматривал фандоринское телосложение. – Диковинная у нас обстановка для оперативного совещания. К делу?
– К делу.
Статский советник сел в кресло и тоже закурил, но мышцы ног держал в напряжении, готовый вскочить, как только Маса постучит в дверь.
– Что Диана? – с не вполне понятной веселостью улыбнулся Пожарский. – Призналась в грехах?
Интонация вопроса показалась Фандорину странной, и ответил он не сразу.
– Д-давайте я сообщу вам о своих выводах несколько позже. У меня есть серьезные основания надеяться, что г-главный виновник обнаружится уже сегодня.
Но ожидаемого эффекта эти слова на собеседника не произвели.
– А я знаю, как найти нашу неуловимую БГ, – парировал князь. – И очень скоро всю ее зацапаю.
Эраст Петрович почувствовал, что бледнеет. Если Пожарский говорил правду, значит, он сумел найти еще более действенный и короткий путь к решению сложной задачи.
Поборов уязвленное самолюбие, Фандорин сказал:
– П-поздравляю, это большой успех. Но каким же…
Договорить не пришлось, потому что в этот миг из-за двери донесся крик. Слов разобрать было невозможно, но вне всякого сомнения кричал Маса. Это могло означать только одно: план нарушен, и нарушен каким-то чрезвычайно неприятным образом.
Эраст Петрович вскочил на ноги, чтобы броситься к одежде, однако тут раздался оглушительный треск, и дверь, что вела в бассейную, слетела от мощного удара с петель.
В кабинет с разбега влетели двое мужчин, за ними лезли еще – целая орава. Фандорину не нужно было производить хронометраж, чтобы понять: ни до одежды, ни до оружия добраться он не успеет. Оставалось лишь надеяться, что хватит времени выскочить в коридор.
Пожарский выхватил из-под газеты маленький двухствольный пистолетик и два раза выстрелил. Самый первый из нападающих всплеснул руками, пробежал по инерции еще несколько шагов и рухнул лицом в бассейн, а князь отшвырнул разряженное оружие и с поразительным проворством метнулся следом за Фандориным.
В дверь они влетели одновременно, столкнувшись голыми плечами. На голову Эрасту Петровичу посыпалась труха – это в косяк ударила пуля, и в следующее мгновение оба руководителя сыска вывалились в коридор. Пожарский, не оборачиваясь, припустил направо. Бежать в том же направлении не имело смысла: первоначальная диспозиция с поочередными перебежками под прикрытием дружественного огня утрачивала всякий резон за неимением оружия.
Статский советник бросился налево, к служебной лестнице, хоть и не имел представления, куда она ведет.
Когда схватился рукой за перила, от стены брызнуло каменной крошкой. Фандорин коротко оглянулся, увидел, что за ним побежали трое, и рванулся вверх – успел заметить, что внизу решетка.
Огромными прыжками, через три ступеньки, преодолел пролет – дверь с висячим замком. Еще два пролета – опять замок.
Внизу грохотали торопливые шаги.
Оставался всего один пролет. На верхней площадке смутно темнела еще какая-то дверь.
Заперта! Железная полоса, замок.
Эраст Петрович взялся руками за холодную ленту металла и, согласно учению о духовном могуществе, вообразил, что она бумажная. Рванул никчемную полоску на себя, и замок вдруг отлетел в сторону, залязгав вниз по каменным ступеням.
Торжествовать было некогда. Фандорин вбежал в какое-то темное помещение с низким косым потолком. Сквозь маленькие оконца просматривалась покатая, тускло мерцающая под луной кровля.
Еще одна дверь, но без замка и хлипкая. Ей хватило одного удара ноги.
Чиновник особых поручений выбежал на крышу и в первый миг задохнулся от ледяного ветра. Но холод был не самое худшее. Беглого взгляда вокруг оказалось достаточно, чтобы уразуметь: деваться отсюда совершенно некуда.
Фандорин бросился к одному краю, увидел далеко внизу освещенную улицу, людей, экипажи.
Метнулся в противоположную сторону. Внизу заснеженный двор.
На дальнейшие исследования времени не осталось. От чердачной надстройки отделились три тени и медленно двинулись к застывшему над пропастью обреченному человеку.
– Быстро бегаете, господин статский советник, – еще издали заговорил один, лица которого было не разглядеть. – Посмотрим, умеете ли вы летать.
Эраст Петрович повернулся к теням спиной, потому что смотреть на них было неприятно и бессмысленно. Глянул вниз.
Летать?
Увидел под собой голую стену без окон, снег. Хоть бы дерево – можно было б прыгнуть, попробовать ухватиться за ветки.
Летать?
Высшей степенью мастерства у клана Крадущихся, научивших Фандорина искусству управлять духом и телом, считался трюк под названием «Полет ястреба». Эраст Петрович не раз рассматривал рисунки в старинных рукописях, где техника этого невероятного фокуса была изображена подробно, во всех деталях. В древние времена, когда царства страны Солнечного Корня вели многовековую междоусобную войну, Крадущиеся считались непревзойденными лазутчиками. Им ничего не стоило, вскарабкавшись по отвесным стенам, проникнуть в осажденную крепость и выведать все тайны обороны. Однако куда труднее было выбраться с добытыми сведениями обратно. Время на то, чтобы спустить веревочную лестницу или хотя бы шелковый шнур, у лазутчика имелось не всегда. Для этого и был придуман «Полет ястреба».
Учение наставляло: «Прыгай без толчка, ровно, чтобы зазор между тобой и стеной составлял две ступни, не больше и не меньше. Тело держи идеально прямо. Считай до пяти, потом резко бей пятками по стене, перевернись в воздухе и приземляйся, не забыв сотворить моление Будде Амида».
Рассказывали, что мастера древности умели совершать «Полет ястреба» со стен высотой в сто сяку, то есть пятнадцать саженей, но Эраст Петрович этому не верил. При счете до пяти тело успеет пролететь всего пять-шесть саженей. Последующий кульбит, конечно, смягчит падение, но все же вряд ли возможно уцелеть, прыгая с высоты, превышающей семь-восемь саженей, да и то при условии невероятной ловкости и особенного расположения Будды Амида.