Я, если честно, порядком струхнула, и влезла на замшелую каменую ограду ближайшей могилы. Камушек очень не хотел, чтобы на нём стояли и качался. Балансируя на одной ноге, как цапля, я смотрела, как старушка вихрем подлетает к Вячеславу. Тот, явно привычный, выставил руки перед собой.
– А-а-а! Запрятал-таки свой атрибут бесовскай! – торжествующе воскликнула старушка, взмахнув руками, как крыльями. Серая шаль добавляла ей сходства с голубем.
– Не надел! Не надел свою шапочку! – ликовала старушка. – А ну говори, куда свой колпак запрятал.!
Теперь понятно, почему полицейский так желал расстаться с фуражкой, коею я поспешно запихала в рюкзак.
– Арина Родионовна! – по дорожке бежал молодой человек в пальто, брюках со стрелками, и некогда чистых ботинках.
Я чуть не сверзилась с оградки и неуклюже спрыгнула на землю. Арина Родионовна?
Молодой человек остановился, оттопырил средний палец и им поправил очки.
– Арина Родионовна! Пойдёмте, там вас Глаша заждалась. – парень взял её за плечи и, ненавязчиво подталкивая, увёл в к остальным.
Я действительно заметила большеглазую кудлявую девушку в коричневой курточке, испуганно прижимающую к животу блокнот.
– Что это было? – тихо поинтересовалась у подошедшего Вячеслава.
– Слегка поехавшая бабушка Артёма. От них недавно сбежала очередная сиделка, не обращай внимания. – спокойно ответил он, приглаживая волосы и повёл меня к коллегам.
– Деф-ф-фка! В портках! Бесстыдница! – зашипела Арина Родионовна, потрясая сухоньким кулачком. Я спряталась за полицейским.
– А-а-а, Славик! – кругленький улыбчивый мужичок с элегантными усиками и острой бородкой распахнул объятья. – А мы заждались!
Он похлопал Вячеслава по спине и поправил клетчатую кепочку.
– И вам добрый день, молодая леди. Некромант?
– Студентка... – пробормотала я, наблюдая за активно жестикулирующим очкастым парнем и Ариной Родионовной.
– А вот, Славик, глянте-ка сюда! – Мужичок посторонился, хитро улыбаясь.
Мы подошли и обомлели.
– Знакомьтесь! – весело воскликнул мужичок. – Труп!
Глава третья
Тюль колыхался, будто его шевелило приведение; с улицы тянуло вкусным, свежим после дождя воздухом, и даже Вячеслав, неподвижно сидящий в кресле последние минут пятнадцать, повернул голову к окну.
Перед глазами мелькнул голубой подол халата в мелкий цветочек, и точная копия меня поставила чашки на журнальный столик, где уже манили сладким ликёрным ароматом импортные конфеты, щедрым жестом предложенные Вячеславу. «У него же праздник!» – заявила мама, теребя кончик косы – нервничала.
Под её неодобрительным взглядом я цапнула конфету вперёд гостя и закинула в рот. Ничего, завтра он снимет дурацкую парадную форму, пересядет с ретро-тарахтелки на обычную, казёную, и снова станет бравым советским милиционером, охраняющим покой истинных комсомольцев.
А лично меня он уже достал – целый день перед глазами одна и та же хмурая рожа, а ещё бумажки, душное отделение, выматывающие блуждания по лабиринту закрытых секций городской библиотеки...
Я сорвала голос, пересказывая по десять раз всё, что знаю о переселении душ, покрылась с ног до головы книжной пылью и провоняла крепкими сигаретами, пачку которых скурил Вячеслав, мотаясь вместе со мной на вечно глохнущей дряхлой машинке.
Часов в восемь, выходя из морга, я соображала так туго, что пригласила полицейчкого на ужин. Голодный и злой, он согласился.
– Что думаешь? – спросил он, когда халатик исчез в кухне.
Я думала о том, как приятно было бы сейчас завалиться на диван, накрыться шерстяным одеялом и уснуть под шелест сирени за окном, но сказала совсем другое:
– Это... красиво... – Слегка смутившись, я цапнула вторую конфету и захрустела шоколадом.
– Скажу честно, скульптор из него не лучший.
Я была согласна с Вячеславом, фигура правда была не идеальной, но узнаваемой. К тому же, слой воска на животе и груди тщастельно соскоблили, оставив ямки.
– Что там было? – мужчина взял чашку, в его руках казавшуюсь игрушечной.
– Знаки какие-то. Подойдите утром к директору, запросите литературу на эту тему, проконсультируйтесь с преподавателями...
– Если бы они были на месте, я бы с тобой не связывался.
Ну-ну. А разница-то...
– А директор? – сделав вид, что пропустила откровенное оскорбление мимо ушей, я потянула из вазочки пряник.