— Я честный человек, ей-богу!
Хорват с досадой бросил карты на стол и зло сказал:
— Ты глуп, если не понимаешь шуток…
Албу опустил глаза, как девушка, которую пристыдили. Около девяти Хорват и Бэрбуц отправились на разведку. Албу спокойно подождал несколько минут, потом подошел к Герасиму:
— И ты тоже думаешь, что я плутовал?
— Ты до сих пор не понял, что Хорват пошутил?
— Мне не нравятся такие шутки… В карты я всегда играю честно. — Не зная, что еще сказать, он сел у окна и принялся чистить ногти. Герасим посмотрел на него с жалостью.
Разведчики вернулись только часов в одиннадцать и привели с собой лейтенанта Вику, связного партии в местном гарнизоне. Вику волновался, ломал свои тонкие пальцы и, когда начинал говорить, все время мигал, словно ему мешал свет.
— Восемь наших рот отступили к Радне, — объяснил он Хорвату. — Было бы глупо принимать бой здесь, на равнине. В Радне унтер-офицерским училищем воздвигнуты укрепления, и там при разумном командовании можно остановить немецкое наступление в ущелье Муреша, закрыв путь к Деве. — Он провел пальцем несколько линий на скатерти, точно перед ним была карта генерального штаба. — В городе осталось человек десять военных, они должны помешать немецким войскам получить подкрепления и боеприпасы. Сегодня во второй половине дня мы провели заседание и наметили первые объекты своих операций. Нужно взорвать мосты. Железнодорожный, около депо, и мост через Муреш.
— А где взять взрывчатку?..
— Мы спрятали ее в двух местах. На чердаке одного дома в Шеге, у родителей моего товарища. Это наиболее доступный склад. Другая часть закопана.
— Надо бы принести ее сюда, — предложил Хорват.
— Неплохо было бы иметь взрывчатку под рукой, Герасим добровольно вызвался доставить взрывчатку. Вику дал ему нужные указания, потом отобрал у него пистолет. Герасим хотел воспротивиться, но ему объяснили, что это делается для его же безопасности. Впрочем, он быстро согласился. Не успел он отойти и двадцати шагов от дома Суру, как его остановил немецкий патруль. Пришлось поднять вверх руки и ждать, пока маленький толстый немец обыщет его.
Герасим предъявил документы, сказал, что работает на текстильной фабрике, и его отпустили. Засунув руки в карманы, он продолжал свой путь, насвистывая, как человек, вполне довольный жизнью. Он заметил, что на многих домах скова развеваются немецкие флаги.
Только дойдя до Шеги, он подумал, что не может все-таки среди ночи идти по адресу, указанному Вику.
К тому же он почти не ел сегодня. Герасим решил отправиться к Ливии. С трудом отыскал дом, поднялся по лестнице на второй этаж и, только постучав в дверь, понял, что ночной визит к девушке выглядит не очень-то прилично. Он собрался было уйти, но молчание за дверью насторожило его. Герасим испугался, не случилось ли чего с Ливией. Постучал еще раз, настойчивее. Через несколько минут из комнаты послышался шум, потом Ливия спросила:
— Кто там?
— Я.
— Кто я?
— Герасим.
— Что вам надо?
— Я скажу, когда ты впустишь меня… Не могу же я кричать через дверь. Открой.
— Подождите, я оденусь…
— Не надо, потом оденешься, а то меня здесь еще кто-нибудь увидит…
Но все же Ливия открыла ему, только надев тяжелый халат из выцветшего зеленого бархата.
Герасим вошел, протянул руку к выключателю и погасил свет.
— Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю… У меня задание, и я должен переждать до утра. Ты ложись. Я буду нем, как рыба. Ну, ложись спать.
— Я не могу спать, когда у меня в комнате мужчина.
— А, не будь дурой, — попытался успокоить ее Герасим. — Если ты не ляжешь, я сам уложу тебя.
Ливия забралась под одеяло прямо в халате. Герасим плюхнулся в кресло, вытянул ноги, устраиваясь поудобнее, потом закурил. При мерцающем свете спички он увидел, что Ливия не спит.
— Ты не спишь?
— Нет.
— Ну и глупо. Завтра у тебя будет много дел.
— Завтра мне на работу.
— Нет. Завтра ты пойдешь со мной. Это партийное поручение.
— Хорошо, я пойду с вами.
Герасим коротко рассказал ей о задании и по ее голосу понял, что она немножко успокоилась.
— Ты думала, что я пришел к тебе просто так?
— Да.
— Глупая ты.
— Не говорите так громко, ведь стены тонкие.
Герасим замолчал и только тогда заметил, что глаза его уже привыкли к темноте. Он увидел свернувшуюся под одеялом Ливию, скатанные ковры за шкафом, книги на огромном письменном столе.
— А почему вы подумали именно обо мне?
— Потому что дом, куда я должен идти, здесь, близко. И еще… ну, другая причина не имеет значения.