— Попробуем сделать что-нибудь.
Барон улыбнулся, обнажив свои белые крепкие зубы.
— Напрасно улыбаетесь, господин барон, — добавил Хорват. — И напрасно будете стараться ставить нам палки в колеса.
Он собрался уходить, но барон остановил его.
— Слушайте, господин Хорват, будем откровенны. В сущности, нам нечего скрывать. У вас, коммунистов, одни идеалы, у меня лично — другие, совсем другие. Надеюсь, вы понимаете, что ссорясь мы вовсе не решим наших разногласий. Я и не собираюсь этого делать. Вероятно, вы тоже. Но если бы мы попытались внимательнее проанализировать наши противоречия, мы смогли бы найти и кое-какие точки, в которых наши интересы в настоящий момент совпадают. Точнее — и в этом нет ничего странного, — у нас сейчас общие цели.
— Общие цели?
— Да. Даже в вопросе, по которому вы обратились ко мне. Вам нужно больше полотна. Для меня чем больше полотна, тем больше прибыли. Не так ли?.
— Так.
— Не знаю, насколько вы разбираетесь в политической экономии. У меня сложилось впечатление, что вы не очень-то смыслите в ней.
— Нет, не очень, — признался Хорват.
— Я разбираюсь в политической экономии, ведь я непосредственно в этом заинтересован.
— Не лучше ли говорить начистоту?
— Ну да! Я этого и хочу. Сейчас инфляция. Деньги с каждым днем обесцениваются. У меня есть деньги. Есть у меня и связи с некоторыми предприятиями в Англии. Есть у меня и известный кредит. Я мог бы купить серию машин. Чем больше машин, тем больше мы можем дать полотна. Я не знаю, какой кредит вы имеете у коммунистов.
— У нас нет кредита, как у… — он замолчал. Ему, хотелось знать, куда клонит барон.
— Я не хотел обидеть вас, господин Хорват. Если фабричный комитет, ваша партия и партия социал-демократов захотели бы помочь мне купить машины в Англии, мы смогли бы очень скоро превысить уровень производства тридцать восьмого года. Вам ясно то, что я сказал?
— Да, думаю, что ясно. И это единственный выход?
— Единственный, который меня устраивает. Пусть вам все до конца будет ясно.
— А в чем должна состоять наша помощь?
— В поддержке моего обращения в Национальный банк. Речь идет о моральной поддержке. Я не хочу произносить высокие слова — патриотизм, родина и другие. И все же речь идет о румынской продукции.
— Я дам вам ответ через несколько дней. Нужно поговорить с товарищами из уездного комитета.
— Очень хорошо. Когда придете с ответом, мы проведем внеочередное заседание. Как сейчас.
Хорват вернулся в фабричный комитет, сел в угол и принялся размышлять. Чем больше он думал о предложении барона, тем разумнее оно ему казалось. И все-таки его одолевали сомнения. Слишком уж все было ясно. В сущности, почему это не должно было быть ясным? Странно только, как переплетаются интересы капиталиста с интересами рабочих. Потом он вспомнил, что однажды и Симон говорил ему о чем-то подобном. И даже в очень решительных выражениях. Может быть, из-за того, что Симон был слишком возбужден, Хорват не придал значения его словам. Тот говорил с таким пылом, словно открыл Америку.
— Нужно заставить барона закупить машины. Чтобы прибавочная стоимость не шла больше, в его карман.
— Ты говоришь глупости, Симон, — ответил ему Хорват. — Где барон закупит ткацкие станки?.. Только что кончилась война…
— Как это где?.. В Англии… У англичан их хватит… И этим мы убьем сразу двух зайцев. Барон вкладывает свои доходы, а англичане, то есть империалисты, дают нам машины. Тем самым укрепляется наш лагерь, а их лагерь…
— Ты рассуждаешь, как ребенок.
— Если ты не хочешь принимать меня всерьез, что ж! Мы, социал-демократы, будем бороться за то, чтобы заставить барона… А тебе я посоветовал бы немножко почитать Маркса… Потому что вся наша политическая борьба есть на самом деле борьба экономическая…
— Ты хочешь прочесть мне лекцию, заняться моим политическим воспитанием?