Я стиснул зубы и отвернулся, стараясь абстрагироваться от жгучей боли, которая охватывала не только место пореза, но и все бедро.
После того, как мы добрались до квартиры Джулии, та первым делом отправила меня в душ. Изгвазданную в пыли и пепле одежду куда-то забрала — видимо, отнесла в ближайшую прачечную. Сам я долго отмокал под горячими струями, смывая пот и кровь. К удивлению, обнаружил на себе с десяток свежих синяков и ссадин — в горячке и не заметил, как где-то здорово ободрался.
Серьезных ран было две — все еще кровоточащий длинный порез на бедре и рассеченная до самого виска бровь. Я тщательно промыл их и выбрался из душа, обернувшись полотенцем. В таком виде Джулия и выволокла меня в комнату, усадила на диван и принялась штопать рану.
Чувствовалось, что ей не впервой — действовала уверенно, да и аптечка у нее оказалась довольно продвинутой, почти как у парамедика. С помощью инъектора вкатила мне какое-то лекарство, рану обработала резко пахнущим антисептиком, потом залила внутрь какой-то гель и начала стягивать края полосками липкого пластыря. Вот тут-то и вовсе захотелось взвыть или впиться куда-нибудь зубами.
Я вцепился в подлокотник дивана и, чтобы отвлечься, скользил взглядом по квартире.
Конечно, по сравнению с моей конурой — в разы больше и уютнее. Но все же гораздо скромнее, чем я ожидал. Квартира располагается в крайнем, шестом жилом корпусе округа, на одном из нижних этажей. Просторная комната квадратов на тридцать, одну стену полностью занимают окна в пол, стекла с изменяемой прозрачностью. Возле входа замерла, как изваяние, киберпантера, от бока ее отходит кабель питания, глаза медленно пульсируют синими огоньками. На зарядке, видимо.
Обстановка в комнате непритязательная. Диван, небольшой кухонный блок, отделенный лаконичной стойкой. В углу — знакомая металлическая рама многофункционального силового тренажера, беговая дорожка и человекообразный манекен, выполняющий роль боксерской груши. Закрытая дверь, похоже, ведет в спальню. И, собственно, все. Мебели — минимум, из-за чего квартира выглядит пустоватой. Под видеообои отведен лишь небольшой участок стены рядом с кухонной стойкой, в качестве заставки на них висит фотография самой Джулии с какой-то женщиной постарше.
— Мама? — спросил я, кивнув на фото.
Джулия обернулась и, почему-то помрачнев, кивнула.
— Да.
Фото, похоже, было сделано несколько лет назад. Джулия на нем заметно моложе — примерно моего возраста. Волна длинных светлых волос, широкая искренняя улыбка, короткая маечка с легкомысленным принтом. В ней с трудом можно было узнать нынешнюю жесткую валькирию. С матерью они на первый взгляд были мало похожи, но, если приглядеться, можно было заметить едва уловимое сходство.
— Она… умерла четыре года назад.
— Мне жаль.
Сама Джулия сейчас, без полицейской формы и экзоскелетной брони, тоже выглядела непривычно. Я даже удивился, какая она на самом деле хрупкая, даже изящная. Все-таки весь этот полицейский обвес делал ее немного мужиковатой.
Впрочем, тренажеры в квартире явно стоят не для красоты, и хозяйка в очень хорошей форме. Сейчас это особенно заметно — серые домашние леггинсы плотно обтягивают бедра, свободная майка оставляет обнаженными руки и плечи с красивой рельефной мускулатурой. Может, чуточку избыточной для девушки, но мне лично нравится. Да и прикосновения ее прохладных тонких пальцев, несмотря ни на что, легкие, почти нежные. И будто бы электризуют кожу, отзываясь по всему телу приятными волнами.
И пресс у нее красивый, выраженный. А если приглядеться — под майкой ничего нет…
Я вдруг замер, сообразив, что Джулия перехватила мой взгляд.
— А я смотрю, тебе уже лучше! — возмущенно фыркнула она, поправляя сползшую на плечо лямку.
— Прости… те, офицер. Я н-не…
— Да ладно, не мямли. Сядь ровнее! Да нет, сюда развернись, к свету… О боже, и полотенце поправь. Я, конечно, польщена, но обойдусь сегодня без подобных зрелищ.
Окончательно сконфузившись, я зажал полотенце между бедрами. Обратил, наконец, внимание на обработанную рану. Выглядело все весьма неплохо — рана чистая, заклеенная, края стянуты временными швами из специального пластыря. Думаю, что даже в больнице меня не залатали бы лучше.
Подробнее разглядеть не успел — Джулия требовательно приподняла мне подбородок пальцами. Прищурилась, осматривая рану на виске, и вполголоса выругалась.
— Так, тут придется повозиться подольше… Терпи!
Прохладный влажный тампон с антисептиком коснулся кожи, и я невольно зажмурился от боли. Стиснул зубы, изо всех сил стараясь сидеть ровно и не стонать. Получалось с трудом. Рана была неглубокая, но паскудная — со рваными краями, изогнутая, идущая полумесяцем от внешнего края брови к виску. Чем же меня так успели зацепить? Может, шип какой-нибудь на одежде. Или острым кастетом вскользь…