— А что за д-дело у Венди? — спросил я.
— Да ничего серьезного. Стояла у меня на учете около полугода. Тоже со статусом D-1. Вляпалась в долги, совершила пару глупостей, пытаясь раздобыть деньги. Точнее, это папаша её вляпался, а там и ее втянул.
— У нее есть отец?
— Ты же сказал, что вы давно знакомы?
— Не очень б-близко. Просто из одного интерната.
— Да, точно. Тоже вспомнила. А Ларсон-старший — тот еще ублюдок. Большую часть ее детства он провел за решеткой. Но потом отыскал ее. Отцовские чувства, видите ли, взыграли…
Последнюю фразу она произнесла неожиданно жестко, с ядовитой усмешкой.
— Но на самом деле он ее просто использовал. Поначалу просто вытягивал деньги, а потом и вовсе подставил. А эта дурочка ему верила…
Что ж, похоже на Венди. Но я ее не винил. Прекрасно понимал, что значит для воспитанницы интерната, для сироты, вдруг получить весточку о живом отце. Мы там все мечтали о семье. Притом что родители у всех были либо мертвы, либо… лучше уж были бы мертвы.
— А сейчас?
— Нам удалось прижучить его. Опять схлопотал статус Х и загремел в тюрьму. Венди отделалась оранжевым статусом. Но с долгами ей придется рассчитываться еще несколько лет. По суду у нее взыскивают половину всего дохода.
Джулия допила свой бурбон и взглянула на меня с внимательным прищуром. А вот сейчас я снова узнавал в ней сурового офицера Харрис.
— Ну а теперь ты рассказывай. По порядку, с самого начала и ничего не утаивая. Надеюсь, ты понимаешь, что от этого жизнь твоя зависит. В буквальном смысле.
К подобному допросу я уже был морально готов. И действительно начал с самого начала — с самой первой нашей стычки с Васкесом. Рассказал и про вчерашнюю встречу рядом с нашим жилым боксом. Единственная деталь, которую я решил не упоминать — это наш новый сосед. Этот мрачный тип, похоже, на моей стороне. Если я сейчас сдам его — лишусь защиты. Да и вообще — хороша же будет благодарность за спасение. Он ради меня нескольких человек ухлопал. За такое и изгнание из города схлопотать можно. Статус Z — вне закона. Неприкасаемые, в которых полицейские дроны стреляют на поражение, едва завидев.
— …рванул от них. Кое-как добежал до п-пожарной лестницы. Там вы меня и нашли.
— Ты видел, кто стрелял?
Я покачал головой.
— Т-темно было. И я уже был на лестнице, когда… Я даже не сразу п-понял, что это.
Джулия выслушала меня почти молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. К тому времени полуфабрикаты, которые она поставила разогреваться, были готовы — я чувствовал их запах, от которого в желудке начало урчать.
Вспомнив про еду, хозяйка выставила, наконец, передо мной тарелку с чем-то вроде овощного рагу с кусочками соевого мяса. Себе тоже наложила, но почти не ела, с задумчивым видом ковыряясь в тарелке и разглядывая меня. Я же, наоборот, забыл обо всем и, то и дело обжигаясь, набивал желудок. Этот нехитрый ужин показался мне самым вкусным из тех, что я ел за всю свою самостоятельную жизнь. Впрочем, наверное, так и есть. Одними хот-догами старого Ченя сыт не будешь.
— Ты же понимаешь, что дело дрянь? — спросила Джулия.
— Еще бы! — фыркнул я с набитым ртом.
— Обычно Ежи не берутся за тяжелый криминал. Но сейчас они будто с цепи сорвались. А теперь у них еще и два трупа. Еще трое ранены, включая самого Васкеса. Они тебе этого не простят.
— Д-да я-то тут п-при чем? — разозлившись, хрястнул я кулаком по стойке. — Я п-понятия не имею, чего они ко мне п-привязались…
Замолчал, пытаясь успокоиться. Когда нервничаю, оратор из меня совсем уж никудышный.
— Точно? — испытующе взглянула на меня Джулия.
Я вздохнул и выскреб остатки рагу с тарелки.
— Нечего мне больше рассказывать. У вас и так неп-приятности из-за меня будут…
— Что есть, то есть, — не стала отпираться она. — Меня вообще не должно было быть на этом этаже. Я была не при исполнении, да и официального вызова полиции не было. Придется что-то сочинять в рапорте. Но ничего, разберусь. Одно из преимуществ желтого сектора — здесь на многое смотрят сквозь пальцы.
— Оказывается, здесь есть и п-преимущества? — саркастично покачал я головой.
Она не ответила, продолжая буравить меня взглядом.
— Но утаивать твое присутствие на перестрелке, увы, не получится. Ты важный свидетель. Да и Ежи все расскажут. Завтра с утра пойдем в участок, и ты повторишь свои показания. Заодно, может, все-таки вспомнишь еще чего-нибудь…
— Хорошо, — буркнул я.
Ее не проведешь. Понимает, что я что-то не договариваю. Но что я ей еще могу рассказать? Не безумную же историю о мимике. Даже если она мне поверит — что она может сделать? Она всего лишь офицер полиции. Не очень разбираюсь в этой иерархии, но раз улицы патрулирует — то явно не начальник.