Созерцатели мерно плыли в воздухе, будто медузы, и от их глаз исходило слабое свечение, будто они сканировали пространство вокруг себя. Из полуоткрытых пастей обильно капала тягучая эктоплазма, тоже слегка светящаяся.
— Есть идеи? — мысленно спросил я мимика.
— Конкретизируй.
— Убить мы их сможем?
— Я — да. Но для этого придется разделиться, и ты останешься уязвим.
— Я могу набросить щит…
— Все равно рискованно. Надо разделить их…
У меня уже восстановилось немного пси-энергии, как раз для небольшого трюка. Подхватив телекинезом небольшой камешек на максимальной дистанции, я швырнул его мимо дальнего созерцателя. Снаряд, срикошетив от каменной колонны, улетел куда-то вниз, в темноту.
Плавучая туша дернулась, разворачиваясь на звук, и резко ускорилась, вылетая за пределы террасы. Второй созерцатель продолжал двигаться в мою сторону, но стал куда активнее вращать во все стороны своими глазными стебельками.
Вблизи он выглядел еще более устрашающе. Сама по себе концепция таких монстров мне была знакома — подобные летающие злобоглазы встречались во многих старых играх и комиксах. Но на экране они выглядели даже забавно. Сейчас же от одного вида зубастой пасти становилось не по себе. Такой ведь запросто можно человека напополам перекусить.
Куда сильнее страха было чувство омерзения — чудовище было отвратительным, чуждым, будоражащим какие-то глубинные фобии. Особенно когда я разглядел поближе его хватательные конечности, висящие под брюхом. Эти его щупальца расширялись, образуя листовидные мясистые «ладони», с внутренней стороны сплошь заросшие хватательными крючками, похожими на кошачьи когти.
Созерцатель подплыл к саркофагу, рядом с которым я прятался, и вдруг остановился. Я еще сильнее вжался спиной в каменную стенку, мимик растянулся в стороны, скрадывая мой силуэт.
Монстр пялился на меня, кажется, целую вечность. Однако все же медленно двинулся дальше.
— Удачный момент, — бесстрастно отметил Седьмой. — Нападать на них лучше сзади.
Я взглянул на полоску пси-энергии. Чуть-чуть не хватает до активации Псионического щита.
Цифры слева от шкалы сменялись лениво, раз в пару секунд. Ну же! 23… 24… 25!
Воздух вокруг меня дрогнул, слегка искажаясь. Выхватывая из слота быстрого доступа анкуш Икитары, я вскочил. Запрыгнул на саркофаг, взял короткий разбег и сиганул на спину удаляющемуся бехолдеру.
Тот заметил меня и уже начал разворачиваться, но я успел. Не без помощи мимика — тот выстрелил вперед целый веер тугих липких жгутов, которые опутали тушу монстра, а заодно притянули меня ближе. Я ударил анкушем в полете, загоняя крюк в скользкую неподатливую плоть.
Под моим весом созерцатель рухнул на пол — похоже, подъемной силы его левитации едва хватало, чтобы удерживать собственный вес. Мимик продолжал выстреливать свои щупальца, едва не разрывая мне рукава комбинезона. Он окутывал чудовище тугой сетью, прижимая его к полу и не давая развернуться.
Бугристая туша подо мной завибрировала, и я зарычал от пронизывающей боли. Перед глазами все поплыло, в ушах звенел на одной ноте омерзительный писк. Полоска здоровья начала быстро съеживаться.
Бьет псионикой! Щит срезает только часть урона, мимик и вовсе не может меня защитить — псионика действует на своей волне, игнорируя физическую броню. С моим запасом здоровья хватит меня ненадолго.
— Бей по глазам!
Сквозь пелену, создаваемую псионной атакой, я разглядел шевелящиеся отростки с глазами на концах. Они свободно вращались в любую сторону, так что легко развернулись ко мне, жаля зеленоватыми лучами.
Я выдернул анкуш и начал рубить. Заточенная кромка крюка легко отсекала стебли за один-два удара, и атака созерцателя быстро ослабла. Своим главным калибром он по мне ударить не мог — мимик крепко держал его мордой вниз. Но при этом не убивал, давая сделать основную работу мне.
Об этом мы договорились еще перед вылазкой. На случай, если я нарвусь на проверку всех логов игры, все должно быть чисто. Мобов либо убивает сам мимик, либо я, а мимик помогает, не нанося урона.
Над телом бехолдера замерцала полупрозрачная полоска здоровья. Ч-черт, да у него тоже больше тысячи ХП, как и у могильщиков! При этом каждый удар анкуша снимает пунктов по тридцать-сорок, не больше. Надо метить в уязвимые места. Но стебельки с глазами я уже обрубил, а переворачивать этот мясной бурдюк, чтобы воткнуть острие в самый большой глаз, я пока не решался. У меня у самого здоровья осталось чуть больше трети.