Несмотря на то, что я не вносил прямого урона в драке, лишь изредка применяя Кинетический удар или Структурную Деформацию, опыт мне лился рекой. Заметные порции капали в ресивер боевого опыта, но самое главное — за время боя я умудрился получить орб Псионики и после этого заполнить ресивер почти на треть. Наверняка повлияло то, что щиты я ставил не вхолостую. Каждый из них успевал впитывать просто тонны урона. Плюс сказывалось то, что все монстры были мне сильно на вырост, а за это игра начисляет дополнительный опыт.
Продолжалась эта мясорубка не меньше получаса, и я, хоть и большую часть времени скрывался за спинами более прокачанных игроков, изрядно устал от происходящего. От какофонии выстрелов и взрывов, рычания монстров, ругательств сопартийцев, грохота рушащихся участков террасы и прочего звукового сопровождения битвы у меня уже голова начала пухнуть. Особенно стал подбешивать Пробойник. Пушка его была весьма эффективна — пуляла редко, но мощно, различными типами снарядов, от простой шрапнели до замораживающих гранат. Настоящая ручная артиллерия. Вот только и грохот от нее стоял соответствующий.
К моменту, как мы отразили огромную живую (или мертвую, тут уж как посмотреть) волну противников, вокруг нас высились в буквальном смысле горы трупов. Завр, с ног до головы изгвазданный в каких-то потрохах, остановился и, наконец, опустил свой щит. Забрало его вычурного шлема трансформировалось, открывая лицо.
— Уф, вроде пока все.
— Эта пакость сейчас воскресать начнет! — пнув распластавшегося под ее ногами некропса, напомнила Ламия.
— Быстро лутаем и выдвигаемся на ярус ниже! — скомандовала Нова.
Мародерствовали Отступники так же быстро и слаженно, как и дрались. Без тени брезгливости и сомнений ковырялись в горе трупов. Некоторые останки взлетали в воздух и, описывая длинную дугу, улетали в пропасть, на нижние ярусы. Это Завр отшвыривал подальше некропсов, пока те не успели воскреснуть. Вскоре его примеру последовали и остальные. Хорошая идея. Возле нас этих тварей уже накопилось с полсотни, а то и больше. И таскать за собой всю эту стаю, не зная, как прервать их цепочку воскрешений, очень не хотелось.
Я рыскать по всем трупам не очень-то рвался — инвентарь у меня не бездонный. Главное, что меня сейчас интересовало — это шестиугольные фрагменты, с помощью которых можно было открывать саркофаги. Так что я отыскал глазами парочку бехолдеров пожирнее и поспешил к ним.
Есть! В одном два ключа, во втором — тоже. Еще и какой-то мерзотный на вид сгусток плоти с крупными полупрозрачными вкраплениями, похожими на виноградины.
Зрелая икра Созерцателя Кристального каньона.
Какой-то ингредиент. И, похоже, ценный — я заметил, что интерфейс подсвечивает его цветной рамкой. Проверил остальные предметы у себя в инвентаре. Так и есть — премиум-аккаунт еще и подсказки при оценке добычи выдает. Так, неповрежденный глаз бехолдера, добытый мной чуть раньше, подсвечивался тонкой синей рамочкой — редкий предмет. А эта икра и вовсе высветилась фиолетовым. Эпик.
— Эй, а ты ничего не попутал?
Тело мое само собой дернулось чуть назад, отстраняясь от длинного гибкого клинка. Однако странное оружие, чуть удлиняясь, последовало за мной, его острие затрепетало у меня перед самым лицом.
Этой опасной штуковиной была вооружена Ламия. Экзотическое и весьма специфичное оружие, я его сразу заприметил во время боя. Больше всего меня удивило то, как вообще можно управляться с этой хреновиной, не отрубая самому себе пальцы, уши или другие части тела.
В основе артефакта — что-то вроде уруми, индийского гибкого меча, который можно было носить как пояс, сгибая его в кольцо. Вот только у Ламии он представлял собой не просто тонкую полосу заточенного металла, а почти живое существо. Явно работа Странников — темный серо-зеленый металл с тонкими светящимися прожилками, сочетание лаконичности, изящности и высочайших технологий, граничащих с магией. Этот меч мог становиться и обычным чуть изогнутым клинком, похожим на катану, а мог и рассекать воздух, как хлыст, при этом удлиняясь едва ли не вдвое. И, кажется, во время боя я даже видел, как он разделился на несколько тонких полосок, будто плетка-семихвостка.