Я поднялся на помост, игнорируя взгляды и крики остальных. Люди смотрели на меня ошарашенными глазами, пока Мэд голыми лапами рвал металлические прутья решётки на части.
— Кхм… У меня, вообще-то, ключ есть… — показал я связку.
— Да? Ну, уже поздно. Выходите… — посмотрел он на людей, но те вжались подальше в стенки клетки, а девочка лет восьми заплакала. — Да ладно вам, я не кусаюсь. Обычно…
Он отменил форму и остался в сильно покалеченной экипировке, что висела на нём как мешок, из которого повсюду торчали из разошедшихся швов нитки.
Я зашёл внутрь и передал старшему из мужчин ключ, сказал снимать оковы и идти за мной. Мэда отправил за водой и едой в ту самую таверну, откуда мы пришли и где навели суету за считаные мгновения.
Люди выходили. Другие пленники умоляли нас спасти и их. Увы, я здесь революцию поднимать не собираюсь. Быть хорошим для всех не получится. Я ещё не знаю, чем для меня закончится спасение этих несчастных…
Люди дрожали, выходя из клетки, и со страхом в глазах пялились на окружающих их ящеров, орков и всех прочих существ, что здесь оказались. Из своей будки, едва не падая, выбрался толстый драконид. Он явно всё проспал.
— Что у вас, то есть у меня, здесь происходит⁈ — заорал он.
— Зачистка от провокаторов. Продолжайте спать, ваше благородие! — крикнул я в ответ. — Мы уже уходим…
— Стоять!
— Так… — повернулся я в сторону пленников, пока к нам со своего насеста по ступенькам спускался чиновник. — Этот толстый и мордатый драконид — один из главных тут. Все дракониды считаются кем-то вроде полубожеств здесь. Перед ними все склоняют головы, уступают дорогу, словно сын императора идёт. Не пререкайтесь, не смотрите в глаза ему. И станьте за мной. Мой друг сейчас вернётся с водой и едой. А я буду говорить. И что бы ни происходило, не дёргайтесь и не бегите. Потом расскажете, как вы здесь очутились. Я же пока выкуплю вашу свободу. Понятно?
— Да… Всем стоять смирно, не дёргаемся, — произнёс мужик, которому я передал ключ.
— Как твоё имя?
— Михаэль.
— Отлично. Миша, значит. Меня Алекс зовут. Слушайтесь меня, и ваши злоключения закончатся.
Я убрал меч обратно в новый вариант моей Длани и развернулся к тяжело сопящему жирному дракониду, что уже шёл по помосту, заставляя скрипеть дерево под его начищенными до блеска сапогами.
— Стою, ваше благородие. Чего вам? — слегка поклонился я — ровно настолько, чтобы он не докопался и при этом понял, что никакого почтения и благоговения при виде его туши я не испытываю.
— Что значит «чего»? Что вы тут учинили? Нападение на торговцев на моей площади! Мне плевать, какой вы там чемпион! За подобное вас ждёт виселица!
—?.. — Я вопросительно поднял бровь.
Он замялся, видно, не ожидал такой реакции.
— Ну? Что ещё?
— А вам этого мало? Верните рабов… эм… у кого вы их забрали…
— Нет. Это всё?
— Что значит «всё»? Стража!
— Ты хочешь, чтобы они погибли по твоей вине? Я, может, и не могу тебя убить, но вот император, когда узнает, что тут произошло из-за тебя, вполне себе может расщедриться на прочную верёвку, чтобы твоя жирная туша не сломала виселицу.
— Да ты… Как ты…
— Смею. Ибо ты — вшивый чиновник сраной, отвратительной площади работорговцев, которых всех до единого желательно бы выпотрошить, а я — представитель Дракории, дипломат его величества. И я в своём праве вести войну против Фиора на условиях, одобренных лично императором! Или ты хочешь сказать, что слова императора для тебя пустой звук? — с нажимом произнёс я, смотря не на драконида, а мимо него, в сторону одного из столбов вдоль помоста, на котором крепились фонари для вечернего освещения площади.
От моей наглости и напора тюфяк собственным языком подавился, не зная, что ответить. Он шокировано смотрел то на меня, то на растерзанные Мэдом трупы вокруг, то на стражников.
— О чём этот псих говорит? — наконец выдавил он из себя вопрос.
Но ответил ему не я и не стражник, а вышедший из невидимости драконид имперской гвардии. Ну или тайной службы. Я в их знаках различия ещё не до конца разобрался… А вот то, что он был здесь всё это время и я сумел его заметить, — хороший знак.
— Он говорит о том, что люди были незаконно захвачены представителями гильдии охотников Фиора и переданы работорговцам Фиора для реализации на столичном аукционе невольников. И он воспринял это как провокацию, на которую ответил удобным ему способом, создав кучу трупов на площади. Правомерно ли он поступил — предстоит разобраться имперской канцелярии. И я рекомендую вам, уважаемый Импитед Гжус, подать заявление о происшествии, а не устраивать самосуд. Я подтверждаю, что данный иноземец входит в список дипломатического корпуса Дракории и обладает дипломатической неприкосновенностью… К моему сожалению… — произнёс он и выдохнул, поднимая руку с экстравагантным кольцом, стилизованным под пасть дракона.