Прыснула повторно и снова выпила виски. Второй раз прокатилось в желудок легче. Откинулась на спинку кровати, осторожно наслаждаясь теплом от алкоголя и стараясь сосредоточиться только на нем.
— Голова у тебя со скрипом, но все же варит. Вникнуть пытаешься. Сегодня после переговоров пару раз меня удивила. Ты не дура, но почему ведешь себя так, не пойму. — Серые глаза смотрят на мой профиль, чуть прищуриваются, без уже привычного испытывающего выражения, просто как человек заинтересованный задачкой на сообразительность.
Полуприкрыла глаза и медленно выдохнула. Только тянущего чувства в солнечном сплетении это не смягчило.
Не хочу.
Не надо.
Он внезапно положил ногу на мою. Наглое движение какое-то. Да еще и сделано с такой себе ленцой, вальяжностью, расслабленностью, но с отчетливым подтекстом. И этот самый подтекст был весьма далек от грубости, унижения и подчинения. Тронул бы за руку — не поверила. А тут типа наглость, да только его колено расслаблено, полусогнуто, не давит на мои ноги за счет упора стопой в постель. Странный жест.
Мои губы почему-то дрогнули… но я торопливо растянула их в усмешке, смазывая момент позорной слабости. Краткий взгляд на него — не поверил, и я ощутила растерянность. И еще что-то… непонятное совсем.
Медленный выдох. До предела. Залпом осушила бокал и протянула ему. Забирает нагретое моей ладонью стекло и наполняет до краев. Протягивает мне, вскользь коснувшись пальцами. Снова легкое и ничего не значащее движение, а внутри все равно что-то робко дрогнуло. Что-то похороненное, на которое я повесила ярлык «да похуй». Дрогнуло и сообщило, что ночные кошмары, изредка скрашивающие мои ночи, вообще-то берут свой исток отсюда, с этого вот «да похуй».
Это название дал Кирилл и я его запомнила, когда рыдала на его плече, так невыносимо глупо и по-детски умоляя сказать… что все хорошо и ничего этого не случалось. Кир вжал меня в себя и прошептал на ухо только это: «да похуй. Поняла меня? На это должно быть похуй. Мне и тебе».
— Эй… Чудо. — Голос Лисовского.
Мягкий такой, непривычно осторожный.
— Не хочешь говорить, так я и не настаиваю. Правда. Сделаем вид, что я ебанулся на мгновение, крови там много потерял, оттого с мозгами порознь и полез не в свое дело. — Его нога чуть опустилась, покровительственно придавливая мое колено. — Забудь. Серьезно, забудь. Ничего не спрашивал, никуда не лез. Просто… твоя реакция на нож… нет, это страшно, я понимаю, но… Забудь.
И мне вдруг стало хуево. Нет, не просто плохо, или там какие-то женские страдания, нет. Мне просто стало хуево. Я торопливо двинула бокал к губам, желая потеряться в крепости алкоголя. Потерять и потеряться, забыть и забыться, но его ладонь накрыла мой бокал, препятствуя глотку, отодвигая алкоголь от меня.
— Слушай. Я знаю, как это сейчас прозвучит, — очень осторожно начал он, медленно и настойчиво отстраняя дальше мой бокал. — Знаю, правда, но все же скажу: я никогда в жизни не воспользуюсь тем, что ты мне расскажешь. Я обещаю тебе. Чтобы ты понимала, для меня эти не пустой звук и никогда прежде я такие слова не говорил.
Мой взгляд метается в сторону его лица и я отчетливо понимаю — не врет. Тварь, столько раз подкашивающая моего отца, портившая моей семье жизнь, загонявшая меня сегодня в клуб, заслонявшая рукой… отшвырнувшая и вставшая под сталь. Человек, ради которого я так душила истерику и боязнь вида крови, пока обрабатывала ножевое, полученное из-за меня, и услышавшая насмешливое «ну ты ж тупая, ты не виновата», а в последствие одно движение ногой. Просто движение. Просто. А сколько там всего…
— Хочу курить.
Молча указывает кивком на пачку лежащую рядом с его бедром, но одновременно придавливает ногой мое колено. Легко, почти ведь неощутимо, и я… остаюсь на месте. Остаюсь. Вливая в себя остатки алкоголя, откидываясь на спинку кровати и прикрывая глаза. Знаю, что сейчас расскажу. Знаю. И хочу.
Глава 6
Дебилизм какой-то, хотела сказать ему я, но вместо этого зачем-то очень тихо выдала:
— «Радон». «Ра-дон». Знаешь, почему такое название?
— По фамилиям учредителей. Ракитин и Донковцев. — Спустя паузу ровно отозвался он.